Горожане привыкли к невиданным в прежние дни явлениям: к разной интенсивности дождям, практически беспрерывным; к неожиданно сменявшим их периодам адской жары; к затяжным снегопадам, к скачкам температуры зимой; к тому, что посреди лета запросто может посыпать град. Сами сезоны размылись. Комфортной погоды попросту не существовало, если, конечно, насильственным путем ее не устанавливал сам лорд. Но долго сдерживаемая стихия бесилась после еще сильнее. В результате почти повсеместно приняли официальные законы о запрете регулирования метеоусловий, за исключением случаев чрезвычайной важности. Например, когда требовалось остановить стихийное бедствие, если вред от него превышал предположительные последствия вмешательства в дела небесной канцелярии.
Стефан – цель смелой вылазки в нелетную погоду – поселился в такой же бедненькой гостинице, как и та, где жил сам Себастьян, она даже располагалась в том же районе.
Да что уж там – отличие заключалось по большому счету только в названии.
Хозяин буркнул, что постоялец у себя, но при этом глянул на потревожившего его невинным вопросом посетителя как-то особенно неприязненно. Заподозрив неладное, Себастьян поспешил подняться на второй этаж, где и притаились одинаково скромные тесные комнатки. Теперешнее обиталище Стефана находилось в самом конце коридора.
Сам коридор был тих, безлюден и полностью лишен освещения. В принципе, ничего из этого не выходило за рамки нормы, но Себастьян отчего-то насторожился, подспудно оценивая обстановку. Медлить, однако, не стоило. Двигаясь с текучей грацией, сильф тихо скользнул вперед, шестым чувством минуя предательски скрипящие половицы, и остановился перед нужной дверью. Вода ручьями струилась с плаща и шляпы, и на полу оставались следы, темные и блестящие, неприятно похожие на кровь. На пару мгновений Себастьян замер, чутко прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука, а сама дверь создавала впечатление незапертой. Может, просто плохо прилегала к косяку?
Поколебавшись долю секунды, Себастьян осторожно толкнул ее. Дерево плавно подалось, с готовностью открывая темное и неприветливое нутро комнаты, судя по всему, совершенно пустой. Себастьян нахмурился. Это какая-то шутка? Хозяин ясно подтвердил, что Стефан здесь. Да и куда можно направиться в этакую непогоду? И где, черт побери, остальные постояльцы?
Странно, очень странно. Приготовив на всякий случай шпагу, Себастьян медленно вошел в комнату. Плотные шторы были задернуты, однако он видел в вязкой полутьме как кошка – даже еще лучше.
Как сильф.
Потому-то движение черного сгустившегося воздуха никак не могло остаться незамеченным. Метнувшаяся сбоку тень, по всей вероятности, не собиралась тратить время и силы на всякие глупости вроде мирного диалога: в руке у нее тускло блеснул нож…
…Который в следующий миг оказался на полу, там же, где и сама тень. Вообще видеть тени на полу как-то привычнее. Однако в этой почудилось что-то знакомое.
– Стефан? – удивленно спросил Себастьян, почти задушив нападавшего массивной рукоятью шпаги. Все произошло бесшумно и молниеносно. Годами тренированное тело выполняло несложные действия уже без участия разума.
– Серафим? – в голосе тени послышалось облегчение. Прекратив беспомощно трепыхаться, она покорно обмякла у него в руках. – Какая радость! Слава Создателю, это ты!
Не слишком-то разделяя восторги незадачливого убийцы, Себастьян тем не менее оставил того в покое и шагнул к окну. В следующий миг серый свет дня хлынул в комнату, обнажив всю ее унылую нищету. И еще – высветил явные следы обыска, неторопливого и тщательного. Так вызывающе уверенно, не скрываясь, не спеша, обыскивают не воры, не шпионы – только представители власти. Любопытно.
Закашлявшись, Стефан с трудом сел на полу, обхватив руками острые колени. Он выглядел нехорошо: синюшная бледность, сухие воспаленные глаза с красными лопнувшими капиллярами, на правом виске чернел небольшой ожог. Вид затравленного, измученного человека.
– Что произошло? – Себастьяна передернуло от банальности и сухости собственного вопроса, но он был необходим.
– Здесь были охотники, – тихо ответил Стефан и сразу утратил всякий интерес к происходящему. Бессмысленно уставившись в пространство перед собой, он вдруг принялся монотонно раскачиваться из стороны в сторону.
Со злости закусив губу, Себастьян одним движением вложил шпагу в ножны. Профессионал должен быть скуп на эмоции, это всем известно. Ему полагалось бы испытать умеренное разочарование и ретироваться, не теряя драгоценного времени. Выяснять здесь что-либо не имело смысла: его снова опередили! И судя по тому, что Стефан жив и даже на свободе, опередившие ничего не нашли.