Утро выдалось свинцовым. Еле разлепив глаза, я вспомнил о заказе – портрете любимого кота для моей постоянной клиентки. Выпив крепкий чай и умывшись, я отправился в путь.
У дверей её дома я нетерпеливо постучал, но в ответ – тишина. Решив немного подождать, я замер в ожидании. Наконец дверь приоткрылась, и на пороге появилась Эмили.
— Проходи, пожалуйста.
Я вошел. Роскошь её поместья ошеломляла – и снаружи, и внутри.
— Может, чай, кофе, воды?
— Спасибо, не стоит. Давай лучше приступим к работе.
— Хорошо.
Она позвала кота, и они вместе уселись на стульчик напротив, принимая нужную позу. Работа продвигалась медленно. Кот, как назло, не желал долго позировать, и приходилось делать частые перерывы. В итоге я решил перенести окончание на завтра.
— Пожалуй, на сегодня достаточно. Я оставлю здесь свои вещи и завтра вернусь.
— Хорошо, как скажешь, – ответила она и поднялась.
Я принялся собирать свои принадлежности, стараясь делать это как можно незаметнее. Закончив, я почувствовал, как Эмили подошла ближе.
— Ты ведь знаешь, что нравишься мне?
— Эмили, давай не будем…
— Перестань меня отталкивать! Любой парень в Вересковке мечтает быть со мной. Почему ты так себя ведешь? – она сделала шаг вперед и обвила меня руками. Я осторожно отстранил её.
— Я не смогу закончить картину, если ты будешь вести себя так глупо.
— Почему глупо? Почему ты не воспринимаешь меня как девушку? – её голос дрогнул, и она убежала, заливаясь слезами.
Я чувствовал себя последним подонком. Но она должна понять, что я – живой человек, а не марионетка в её руках. У неё ко мне не столько чувства, сколько простое непонимание того, что она может кому-то не нравиться. Стоит ей заполучить меня, и она тут же потеряет интерес.
С тяжелым сердцем я покинул поместье. Слова Эмили эхом отдавались в голове, смешиваясь с чувством вины и раздражения. С одной стороны, я понимал ее замешательство и, возможно, даже обиду. С другой – меня злила ее наивность и уверенность в собственной неотразимости.
На следующее утро я вернулся, стараясь вести себя как ни в чем не бывало. Эмили встретила меня молча, сдержанно. Кот, будто чувствуя напряжение, вел себя на удивление спокойно, почти благосклонно позируя. Работа шла быстро, и к вечеру портрет был почти закончен.
Когда я ставил последние штрихи, Эмили тихо подошла и встала рядом, не произнося ни слова. В ее глазах читалась грусть, но и какое-то новое, зрелое понимание. Закончив, я отошел и взглянул на картину. Получилось неплохо. Даже кот, казалось, остался доволен.
Эмили подошла к портрету и долго рассматривала его. Затем повернулась ко мне и слабо улыбнулась.
—Спасибо, — прошептала она. В этот момент я понял, что между нами больше нет напряжения. Она приняла мой отказ, и, возможно, впервые в жизни столкнулась с тем, что ее желания не всегда исполняются по щелчку пальцев. Это был трудный урок, но, надеюсь, он пойдет ей на пользу. Я попрощался и ушел, оставив ее наедине с портретом и новыми мыслями.
Жизнь вновь обрела умиротворяющий ритм, а заказы посыпались щедрым дождем, словно звезды с небес. Это приносило несказанное удовольствие, и, казалось, даже удавалось откладывать немного средств. Работа над картинами давала вдвое больший доход, чем торговля на рынке, и это наполняло меня неподдельным счастьем. Дни проносились вихрем, и я терял им счет. И вот, наконец, настал день, когда, завершив полотно, я смог позволить себе лечь спать раньше обычного – редкая роскошь в череде нескончаемых заказов, заставлявших довольствоваться лишь четырьмя часами сна. Приготовившись ко сну, я провалился в объятия Морфея.
Но тишину нарушил какой-то шорох, вырвав меня из царства грез. Открыв глаза, я приподнялся на кровати, пытаясь разглядеть что-либо в полумраке. Как бы скромно я ни жил, мыши в моем доме были немыслимы. Так что же это? Разбойники? Что им искать в хижине бедного художника? Решив выяснить, я поднялся и, нащупав в тумбочке кинжал, подарок покойного отца, сжал его в руке.
Пройдя на кухню я увидел силуэт, стремительно перемещавшийся в темноте.
— Эй, кто здесь? – крикнул я, но в ответ лишь тишина. Что это может быть?
Я быстро выхватил кинжал из ножен и затаился. Услышав шорох, я резко повернулся на звук, но в тот же миг дверь распахнулась, и нечто словно растворилось в ночи. Выбежав на улицу, я не увидел никого. Что это было, черт возьми?
Сердце бешено колотилось. Адреналин волной окатил все тело, заставляя кровь пульсировать в висках. Я огляделся по сторонам, пытаясь уловить хоть малейший звук, движение, что-нибудь, что могло бы пролить свет на произошедшее. Но вокруг царила лишь тишина, нарушаемая редкими ночными звуками природы.