Вернувшись в хижину, я тщательно осмотрел каждую комнату. Ничего не пропало, ничего не было перевернуто. Все вещи лежали на своих местах, как и до моего пробуждения. Но ощущение тревоги не покидало меня. Кто это был? И что ему было нужно?
Я решил, что лучше не рисковать и дождаться рассвета. Заперев дверь на засов, я вернулся в спальню, но сон уже не шел. В голове роились вопросы, а сердце продолжало бешено стучать. Я лежал в темноте, прислушиваясь к каждому шороху, готовый в любой момент снова схватить кинжал.
Наконец, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, я почувствовал некоторое облегчение. В свете дня ночной кошмар казался менее реальным. Возможно, это был всего лишь плохой сон, разыгравшееся воображение. Но кинжал я убирать не стал.
Выпив крепкого чаю, я решил не поддаваться панике и вернуться к работе. Заказы ждали, и я не мог позволить какому-то ночному происшествию нарушить мой распорядок дня. Но в глубине души я понимал, что эта ночь оставила свой след, и теперь я буду спать с одним открытым глазом.
День выдался на редкость продуктивным. Я старался полностью погрузиться в работу, отвлечься от ночных кошмаров. Мазки ложились на холст легко и уверенно, краски смешивались, создавая новые оттенки. Казалось, вдохновение вернулось ко мне с удвоенной силой, словно в противовес ночному страху. К вечеру я закончил сразу два полотна, и усталость приятно растеклась по телу.
Трусом меня назвать было сложно, но ночной гость лишил меня покоя. Кинжал я спрятал под подушкой и провалился в беспокойный сон.
Утро ворвалось в комнату потоком солнечного света. Нужно было доставить заказ. Совершив привычные утренние ритуалы, я отправился в путь. Мои заказчики – сливки общества, воротилы этого города. Простые же горожане, увы, предпочитали насытить желудок, нежели усладить взор красотой. Такова их правда.
Достигнув места назначения, я постучал. Дверь распахнула горничная.
— Доброе утро. Могу я передать картину?
— Меня предупредили, что вы придёте, и просили впустить вас.
— Хорошо.
Она посторонилась, пропуская меня в просторный холл. В нос ударил запах дорогих духов и свежесрезанных цветов. Дом был полон антиквариата и произведений искусства, каждое из которых кричало о богатстве и статусе владельцев. Я нес картину, завернутую в плотную ткань, стараясь не задеть ни один из хрупких предметов.
Горничная провела меня в кабинет. За большим дубовым столом сидел мужчина средних лет, с проницательным взглядом и властным выражением лица. Он жестом указал на свободное кресло.
— Присаживайтесь. Я ждал вас, — произнес он, не отрывая взгляда от бумаг. — Надеюсь, работа соответствует моим ожиданиям.
Я поставил картину на стол и начал снимать ткань. Под ней скрывался мой последний шедевр – портрет его жены, написанный в стиле старых мастеров. Закончив, я отступил на шаг, позволяя ему рассмотреть произведение.
Мужчина отложил бумаги и внимательно изучил портрет. В его глазах мелькнуло одобрение. — Великолепно, — наконец произнес он. — Вы превзошли себя. Я рад, что выбрал именно вас. Расчет ждет вас у моего секретаря. И да, не забудьте взять эту безделушку. Он указал на небольшой бархатный футляр, лежащий на столе. — Это вам в благодарность за безупречную работу.
Я поблагодарил его, чувствуя легкое волнение. Заказы от таких людей – это не только деньги, но и репутация. Я открыл футляр. Внутри лежали старинные золотые часы, украшенные бриллиантами. От такой щедрости у меня перехватило дыхание.
— Это слишком, — пробормотал я, глядя на мужчину.
Он усмехнулся. — Ничего подобного. Талант должен быть вознагражден. И потом, эти часы принадлежали моей матери. Я думаю, она была бы рада, что они достались художнику, способному так тонко передать красоту.
После этих слов я не стал спорить. Принял подарок с благодарностью и отправился к секретарю за расчетом. Выйдя из дома, я вдохнул свежий воздух. В голове крутились мысли о новом успехе. В кармане лежала внушительная сумма и старинные часы. Впервые за столько времени кто-то настолько масштабно оценил мою работу.
Глава 3
После щедрой награды за мою работу прошел почти месяц. Я по-прежнему писал картины на заказ, заказы приходили даже из других городов. Дела мои, казалось, взлетели ввысь. Неужели искусство снова обрело такую ценность? Это не могло не радовать. В моей жизни воцарились тишина и спокойствие, больше не терзали мысли о голоде и ветхой одежде.