Едва эта мысль пронеслась в голове, как меня окатило волной необъяснимой тревоги. Предчувствие чего-то неизбежного, словно тень, нависло над душой.
Отмахнувшись от гнетущего чувства, я с головой окунулся в работу. Кисть, словно живая, скользила по холсту, увлекая за собой в мир красок и образов. Время пролетело незаметно.
Решив подкрепиться, я направился на кухню. Теперь мой стол не пустовал. Я мог позволить себе даже мясо.
Нарезая сочный кусок ветчины, я услышал стук в дверь. Незваные гости? Кому я мог понадобиться в такой поздний час? Оставив недоеденный ужин, я направился к двери.
— Кто там? - спросил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
— Мы пришли по поводу ваших картин, - ответил один из непрошеных гостей глухим голосом.
— У меня нет невыполненных заказов, - возразил я, но они не уходили.
Они стали стучать громче, настойчивее. Чувствуя неладное, я отступил от двери. — Уходите! - крикнул я, но они лишь рассмеялись. Рванувшись за кинжалом, я едва успел сжать рукоять, как дверь с треском распахнулась, и незнакомцы ворвались внутрь.
Один из них схватил меня за руку, второй начал осматривать картины, висевшие на стенах.
— Что вам нужно? - крикнул я, пытаясь вырваться.
— Нам нужны твои картины, художник. Они обладают… особой силой, - ответил тот, что держал меня.
И тут я понял. Дело не в признании, не в деньгах. Мой талант, мои картины привлекли внимание тех, кому искусство нужно не для красоты, а для чего-то гораздо более зловещего. И я, сам того не желая, стал частью опасной игры.
Едва заметив, что один из них отвлекся на завораживающий блеск красок, я молниеносно полоснул его кинжалом.
Вопль агонии вырвался из его груди, багровая кровь хлынула на ковёр, и тот словно съёжился под её натиском, отшатнувшись от меня. Второй хищно бросился вперёд, но я, повинуясь внезапному порыву, обрушил на него сокрушительный удар рукоятью прямо в лицо.
Я никогда прежде не знал вкуса настоящей драки, не держал в руках холодного оружия. Но в этот миг я точно знал, что должен делать, как защитить себя и выстоять в этом кошмаре.
Он повалился на пол, оглушенный и дезориентированный. Я не дал ему опомниться, нанося удар за ударом, пока он не затих, скорчившись в неестественной позе. Адреналин бурлил в крови, заглушая страх и отвращение. Я стоял посреди своего дома, окруженный трупами, и не мог поверить, что это произошло на самом деле.
Нужно было действовать. Я понимал, что они не одни, что за ними стоят другие, куда более опасные люди. Они знали о моих картинах, об их "особой силе", и они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить их. Я должен был спрятать картины, уничтожить их, сделать все возможное, чтобы они не попали в чужие руки.
Я начал лихорадочно снимать картины со стен, складывая их в груду посреди комнаты. В голове роились мысли, планы сменялись один другим. Я должен был бежать, спрятаться, предупредить кого-то, но кого? Кому я мог доверять?
Я не знал, что ждет меня впереди, но был готов сражаться до конца, чтобы защитить свой талант, свою жизнь, свою душу.
Собрав свои пожитки – краски, кисти, холсты, ведь не мог же я оставить то, что дарило хоть какое-то подобие утешения – я уничтожил все свои картины. Разорвал, искромсал, превратил в прах. И сорвался с места, наугад, куда глаза глядят. Больше ни секунды здесь. Сердце сжималось при мысли об оставленном доме, но иного выхода не было. Мог ли я остаться, сражаться за себя, за свое творчество? Нет. Инстинкт вопил о бегстве, о немедленном прощании с этим проклятым городком. Куда? Неизвестно. Словно марионетка, пляшущая под чужую дудку, я исполнял предначертанный сценарий. И от этой предопределенности становилось жутко. Я убил тех людей… и до сих пор не мог поверить, что способен на такое.
Невозможно описать тот клубок чувств, что терзал меня в ту минуту. Будто неведомая сила толкала в спину, заставляя действовать вопреки разуму. А может, это всего лишь жалкая попытка оправдать ту внезапно вспыхнувшую во мне жестокость?
Впрочем, это уже не имело значения. Впереди – только звенящая пустота, бездонная неизвестность. Благо, хватило ума скопить немного денег. Теперь, может, хватит на такую же лачугу, где-нибудь в глуши, подальше от людских глаз.
Шел почти сутки, пока не добрался до какой-то захудалой деревушки. Но и этого было мало. Я не знал, куда идти дальше, но что-то неумолимо влекло меня, манило в неведомые дали. Не в силах объяснить этот зов, я просто отдался ему. Но перед этим нужно найти ночлег. Постучав в первую попавшуюся дверь, я замер в ожидании.
— Кто там? – прозвучал хриплый голос изнутри.
— Добрый вечер. Я странник, измотанный путник. Не могли бы вы приютить меня на ночь? Я заплачу… умоляю, мне очень нужна ваша помощь.
Дверь скрипнула и приоткрылась, явив передо мной сгорбленную старушку. Седые волосы, стянутые платком, морщинистое лицо, и жалкие лохмотья, больше похожие на обрывки былого платья, едва прикрывали ее немощное тело.
Она долго и пристально щурилась, словно пытаясь разглядеть меня в полумраке, а потом проскрипела:
— Входи…
Впустив меня в свой дом, старушка молча указала на лавку у печи. Внутри пахло сыростью и тленом, но после дороги это казалось раем. Она принесла мне кусок черствого хлеба и кружку воды, а сама уселась напротив, не сводя с меня глаз. Чувствовалось, что она что-то знает, что-то видит во мне, чего не видят другие.
— Кто вы? - спросил я, чувствуя, как дрожит мой голос. Старушка усмехнулась, обнажив беззубый рот.
— Я та, кто видит больше, чем хочет видеть, - ответила она, и в ее глазах мелькнул огонек, от которого по коже побежали мурашки. — Я знаю, кто ты. Знаю, что ты сделал. И знаю, почему ты здесь.
Я похолодел. Как она могла знать?
— Вы ошибаетесь, - пробормотал я, пытаясь скрыть дрожь.
— Я простой путник.
Старушка лишь покачала головой.
— Не лги мне, сын мой. Я не имею права тебя судить.
— Что мне делать? - прошептал я.
— Прислушивайся к своим чувствам, доверяй ощущениям. Ты постоянно их отвергаешь. Не делай так. Поверь, в тебе есть нечто большее. И вот еще что. Отправляйся на юго-запад. В небольшом городке встретишь мужчину в плаще. Он будет стоять возле таверны и что-то выжидать. Подойдешь к нему, и он сам заговорит с тобой. Этот мужчина дает задания на заказ. Выполнив их, получишь плату.
— Но я ведь художник… Я не стану заниматься ничем темным.
— Все уже предначертано, сын мой. Да и нет там ничего темного. Ты сам все увидишь и поймешь. А теперь ступай спать. Я провожу тебя до комнаты.
Она поднялась, и мы свернули в узкий коридорчик, где виднелись две двери. Одна, как я понял, вела в комнату, где мне предстояло провести ночь.
— Сколько я вам должен за ночлег?
— Нисколько. Я впустила тебя не ради денег. Спокойной ночи. — Она открыла дверь в одну из комнат и скрылась в ней.
Сколько же неизвестности ждало меня впереди…