– Издеваешься?
– Честно причестно.
Тэра хихикнула:
– Z, получается, он у тебя с годами всё моложе.
– И?
– Где логика?
Z замолчала. Полупрозрачные губки надулись. Даже руки скрестила на груди.
– Ну, прости, прости, логичная ты моя.
– Клотар говорит, что он ещё не может научить меня врать.
– Да, пока не получается.
– Но я же не вру. А мне не верят.
– Заметно. – Тэра с усилием вставила шестеренку на место. Выдохнула:
– Ну, а что с твоим прототипом.
Z заёрзала, неумело пытаясь изобразить рвущую бурю эмоций.
– Ну же, логичная ты моя?
– А… у нас не принято хоронить. Так что… Ни одной могилки нет, вот. Весь пепел развеивают.
– То есть она умерла?
– Ага. Последний раз кремировали и пепел развеяли. Я даже слезу выдавила, когда серые крупинки ветерок подхватил.
– Z, – не выдержала Тэра, – ну хватит, врушка.
Блондинка улыбнулась.
– Прав Клотар: и ты не веришь.
– Так она жива или нет?
– Это философский вопрос.
Тэра возвела очи-горе. Нет, похоже, сегодня ответа не будет. Z выбрала её жертвой для тренировки. Или это уже параноя?… В унисон с мыслями прорезалось ворчание горбуна-гнома. И Механик с Ардлинфельдом несут ахинею.
Вечером как обычно заглянул Торопыжка. Увел на семнадцатый уровень. Опять одарив загадочным:
– Тэ, ты не поверишь, там такое…
– Какое?
Но Торопыжка только ухмылялся.
Там выложенные тёсанным камнем мостовые под ногами перекидывались изогнутыми мостиками через сплетения водных каналов, виляли между домами с цветными ставнями, гуляющая толпа шумела под веселые мотивчики флейты. В тавернах, а Торопыжка назвал широко распахнутые ворота именно так, служанки в длиннополых нарядах, с рукавами-фонариками из цветных лент, в полумасках раскланивались с посетителями. Тэра засмотрелась на расписанную золотом, красными и черными узорами маску на официантке, о чем-то щебечущей у маленького фонтана с лысеющим мужчиной. Теребящей кулон в вырезе платья. Он что-то бурчал, она раскланивалась, кокетничая. Смеялась. Тэра даже замерла:
– Вот, чёрт… Что это, Торопыжка?
– А я знаю, лапа? Этого не было.
Прихватил Тэру за талию и увел в трактир. И была там паста. Тэра старательно запомнила название этих длинных, молочного цвета, червяков из теста с соусом. Даже не поинтересовалась, натуральные ли. Такая вкуснотища просто обязана быть натуральной. Только удивлялась про себя, почему о Крепости в паутине известно так мало. Если бы знать раньше… Потом гуляли, дожидаясь Эрвина. Торопыжка даже щелкнул по своему дракончику-клипсе, стребовал с Z сержанта и тот рассыпался в извинениях. Задерживается. Договорились встретиться на поверхности и, выйдя под проступающие на темнеющем небе звезды, Тэра потянулась. Как будто избавилась от гнетущего давления скалы, записок, Механика. Подошла к широкому стволу вяза. Настоящего вяза. Поднесла руку к шероховатой коре. Обернулась на сунувшего в карманы брюк руки Торопыжку:
– Можно?
Он пожал плечами. Ухмыльнулся:
– Почему нет?
Почему нет? Почему? Да на Карстаке растения редкость. Деревья… Деревья… Тэра и не помнила, сколько всего видела их за жизнь. Пять? Десять? Пятьдесят? А здесь их… их… Тэра не могла описать распирающее изнутри чувство. Коснулась прохладной коры. Не смогла не коснуться. Попыталась представить, как же это, жить в окружении деревьев? Торопыжка сказал, они называются лес. Там, за забором Крепости лес, она сама парила над ним на дротике, но…
Что-то взлетело по стволу. Обдало торопливо тихим "ф.ф.ф". Чиркнуло мехом и скрылось в кронах. Тэра пискнула, отдернула руку, а Торопыжка ткнул пальцем в ветки:
– Вон, вон туда смотри. Видишь? – Тэра проследила за пальцем. Пушистый рыжий зверек с белым пузиком ухватился за хвост и старательно вычищает мех. Коготки вцепились в ветку. – Это называется белка, Тэ. Даже на Земле они вымирающий вид. А здесь прижились.
– Лейтенант говорит, от них даже дроны не спасают. – послышался голос Эрвина за спиной. Тэра обернулась, а сержант продолжил. – Так что склады с провизией с поверхности убрали. – Пожал руку Торопыжке. Тэра с удовольствием подставила щечку, и опять поцелуй был чуть дольше. С внутренним трепетом ощутила, как мозолистая рука осторожно легла на талию. Не подала виду, но темнеющее небо выдало секрет – румянец на щеках под черными кудрями.
Эрвин провел компанию на западную башню. Уже знакомую. Тэра оперлась о парапет. Осторожно выглянула. Кудри затрепетали на ветру, рваные порывы доносят обрывки разговора, гудение лазера. Вниз, сколько хватает глаз скала. Скала, тонущая в густом тумане, а впереди играет остатками золотистой дорожки море. Спокойное, тихое, где-то там, внизу, облизывающее скалу. Камни. Почему не песчаный пляж? Тэра не знала. Ни разу не видела. Но там… Да откуда она знает, что там? Не выдержала, откинулась обратно в тихий шум лазера. Порывы ветра остались снаружи, и только сейчас поняла, что Эрвин все это время придерживает ее как котенка – за шкирку. Треплется с Клотаром, но не сводит глаз. Тэра, смущаясь, спросила:
– Что там?
– Где, красавица?
– Тэ-э. И кто туда только что смотрел?
– Там туман, не видно. Вода… Ммм… О… Океан, правильно? – До Ювенты, Тэра только слышала о таком, поэтому океан, произнесла с придыханием.
– Ну?
– А там где он, ну, с землей сходится?
– Ну?
– Что там? Песок, камни, деревья?
– Деревья не растут на линии прибоя, Тэ.
Эрвин кивнул:
– Там камни. Здоровые валуны. – махнул руками, показывая. Если верить размажу – кусищи там гранитные-необъятные. Тэра растеряно улыбнулась.
"Чё-ёрт"
Мужчины говорили, всматривались в умирающую золотистую дорожку. Тэра ласкала взглядом океан. Прислушивалась. Хихикала над простыми шутками Эрвина и всё думала: сколько же здесь воды. Рука в кармане теребила камушек, а изумрудные глаза не отрывались от уже почти чёрного горизонта. Здесь хорошо. И что этот Механик выдумывает. Ещё раз высунулась за парапет, камешек скользнул из руки, промелькнул в лучах окон проспектов и затерялся во тьме. Нет его. И больше в эту игру она не играет.
Тэра смотрела на океан и мечтала. Мечтала о том, как перевезет сюда маму, папу, братика. Как заживут. Как может быть выйдет замуж. Может же в жизни всё-всё устроиться? Может даже за Эрвина? Она сунула кулаки от ночной прохлады под кудри и удивилась. Когда сержант успел накинуть свой китель на её плечи. Она уже успела замерзнуть? А он стоял в тусклом свете порхающих зеленых точечек-светлячков под гудящим в ночи лазером и улыбался. Торопыжка оказывается давно ушёл.
Потянулись спокойные дни. Работа спорилась. Z, липучка, вертелась рядом. Торопыжка заскакивал по вечерам, таскал по ресторанам, кафешкам, барам, водил по уровням необъятной крепости, даже как-то на нулевой спустились к самым шахтам. Тэра перестала обращать внимание на то, что встречаются знакомые скверы, магазинчики, проспекты. Крепость постепенно стала такой родной-родной. А вот… вот эта скамеечка… Она такая знакомая… Здесь было всего и так много, что однажды Тэра просто махнула рукой: мы, наверняка, уже заглядывали сюда. Вечерами к прогулкам присоединялся Эрвин. Клотар с ускользающей в уголки губ улыбкой мурлыкал "пойду, поохочусь" и исчезал, оставляя их наедине. А как радовался приходу в Рубин Тэры Эмси. Рисовал для неё миры. И… оказывается весёлый диджей очень неплохо пел… хотя нет… здесь говорили: читал рэп. Как ему удавалось в простой ритмичный речитатив вкладывать столько смысла, Тэра только дивилась. Кто-то хихикал над его вертлявостью, картинными жестами, кто-то охал от силы голоса, кто-то восхищался харизмой, а ведь были и те, кто пускал слезу, вслушиваясь в смысл, изливающийся из-под сверкающих страз. Даже Эрвин оценил его ритмичный гимн Крепости:
– Всё правильно говорит малый, всё верно.
Они любили замереть на краю танцпола под зажигательные ритмы Эмси. Остановиться. Она и он. Он нежно обнимал, она укладывала голову на широкое плечо и, рассыпав кудри по кителю, слушала. Слушала льющийся ритм Эмси, дыхание друга, стук своего сердца. Оно никогда не обманывало, но здесь, на краю танцпола, вырвавшись из шумной толпы оно или ещё не отдышалось или хотело что-то сказать своим торопливым стуком. Здесь. Рядом с Эрвином. Хорошо. Друзья предавали уверенности, семья на Карстаке смысл жизни, а зарплата способствовала. Получив свои первые сто пятьдесят крон – целых сто пятьдесят – Тэра просто сияла от счастья. Целых сто пятьдесят! Треть тут же перевела родителям, ещё двадцать не пожалела, чтоб связаться с Карстаком жутко дорогой телекомуникацией. Спасибо, Торопыжка подсуетился. Его ухоженные тонкие пальцы ловко постучали по клавиатуре и подвинули в очереди, не пришлось месяц ждать сеанса связи. Короткого, всего пять минут. Пять минут радости, гордости за дочь в глазах отца, щиплющей душу слезы матери, нервно теребящей подол. Тэра так разволновалась сама, обещая найти способ перевести их сюда, что тоже не удержалась от слез, а Эрвин потом кивал, выслушивая излияния и успокаивал. Тихо. Вдумчиво. Так, как будто сам когда-то прошёл через подобное, а Торопыжка… Ох уж этот Торопыжка. Он как всегда выбрал свой путь. Солнце только прокралось в спальню. Осторожно заглянуло в окно. Метнуло золотистый лучик. Замерло. Задумалось, стоит ли? Выходной. Утро… А Торопыжка дубасил в дверь.