— Я двенадцать лет потратил на ваши тренировки! — возмутился Итомэ. — А вы, теперь!
Итомэ замолк. Подобное нарушение дисциплины могло привести к отчислению, но Рю понимал, что для Итомэ это важно. Итомэ тренировался только ради того, что бы стать мечником и самураем. Мне не приходилось с ним говорить об этом, но разговоры были не нужны. При виде самурая Итомэ наполнялся гордостью и счастьем, явно желая быть похожим на того, кого видит. Порой я замечал, что Итомэ сразу же пытался копировать выражение лица и походку увиденного самурая, таким образом приближая себя к своей мечте. Вот только Итомэ вёл себя как самурай лишь внешне.
В его поступках не было ничего того, что обычно есть в поступках каждого благородного воина. Итомэ вёл себя как настоящий подлец; обижал слабых и злорадствовал, пользуясь своей силой. Фехтование он изучал лишь ради того, что бы уметь наносить другим вред, а самураем хотел стать потому, что у них есть власть над обычными гражданами, и право носить настоящие мечи. Сам он, может, и не понимал этого, зато прекрасно понимал я, ведь не только мне приходилось страдать из-за его нападок. Он считал, что вправе унизить каждого, кто не равен или не превосходит его в бою. Разве истинные самураи могли себе такое позволить? Я был уверен, что нет.
— Вернись в строй, Итомэ, — строго и беззлобно произнес Рю. — Я тебя не отчислю. О том, почему и за что, а так же о том, как получить второй шанс, я тебе расскажу после тренировки.
— Хватит с меня, — покачал головой Итомэ, всхлипнув. — Отчисляйте. Я и так двенадцать лет жизни потратил зря. Простите, мастер.
Итомэ плакал. Это для меня было невероятным событием. Итомэ отвел глаза, не выдержав взгляда Рю, и коротко поклонившись, извинился, затем быстро зашагав из зала.
Вот так. Человек, который был моим ночным кошмаром первые семь лет, теперь сам отсеялся в процессе естественного отбора. Мне было трудно представить, как теперь Итомэ будет жить без тренировок, и как сможет достигнуть того, о чём мечтал? Без рекомендательного письма в самураи не попасть, это досадно, но разве нельзя было просто тренироваться? Наверное, нет. Я тоже не представлял, зачем нужно тренироваться, если не было возможности стать мечником. Но с другой стороны, когда мне представлялось, что мои тренировки прекращались, то становилось грустно.
Рю закрыл глаза и покачал головой. Интересно, испытывал ли Рю какие-то надежды в отношении Итомэ или нет? Всем было видно, как Итомэ ведёт себя, но почему-то никто ничего не предпринимал. Разве не разумнее было исключить Итомэ раньше, что бы он и вправду не тратил за зря столько времени? Он ведь вполне мог обучаться чему-то другому, или у кого-то другого.
Почему Итомэ сдался? Рю ведь сказал ему, что он может получить второй шанс, и если он есть, разве не нужно сделать всё, что в твоих силах, что бы этот шанс получить? С первого раза ведь ничего не получается, и человек, давно занимающийся тренировками чего-либо, прекрасно это понимает. Видимо, Итомэ боялся очередного провала, было неизвестно, сколько времени он потратит на получение второй попытки.
— Все, кто не прошёл, — вернулся Рю к основной мысли, — оставайтесь после построения. Те, кто прошёл — доделывайте свои дела, собирайте вещи, и готовьтесь к отправке в ЦЭК.
Построение кончилось, и я, решив сегодня единственный раз закончить тренировку вместе со всеми, пошел принимать привычную ванну со льдом. Всё никак не мог привыкнуть к этому ощущению погружения в ледяную воду. Психологически, конечно, я уже привык, и с легкостью погружался в лёд, но острота ощущений никуда не пропадала. Это и радовало, и расстраивало одновременно. Сев в полную ванную, стоявшую в центре ванной комнаты, я расслабился. В помещении было прохладнее обычного, но этому я значения не придал.
Дверь открылась, и кто-то вошёл. Мне не хотелось вставать, что бы выяснить, кого принесло в ванную. «Вроде же ясно, что она занята мной» — скривился я. Встав перед дилеммой, где нужно было выбирать между ролью плохого парня и вежливого мальчика, я решил выбрать первое. Можно иногда и грубо отстоять своё личное пространство, особенно если кто-то нагло в него вторгается.
— Зачем пришёл? Не видишь, занято? — буркнул я, не оборачиваясь. Получилось не так грубо, как мне хотелось. Ну не выходило у меня корчить из себя злодея, никак. Иногда у меня даже возникали из-за этого расстройства.
Кто-то положил руки на мои плечи, и от этого прикосновения я вздрогнул, потревожив воду, отозвавшуюся плеском на моё движение.
— Мне можно, — нежно сказала Хеля, начав массировать мне плечи. Вода моментально пропитала тонкие кончики рукавов красного халата Хели, сползшие по моей груди. — Или ты возражаешь?