Как же мило она картавила. Каждый раз, когда слышал её голосок, и в особенности слова, где есть буква «Р», по телу пробегала приятная дрожь. У меня возникла мысль, что зайти без проса и положить руки на мои плечи мог кто-то из учеников. Это вызвало усмешку и отвращение одновременно. Хорошо, что это была Хеля, а не кто-то другой.
— Плечи болят? — заботливо спросила она.
Ничего у меня не болело. Но мне хотелось, что бы она касалась меня.
— Болят, очень, — попытался я выразиться максимально подлинно.
— Не выйдет, — ответила Хеля, почувствовав фальшь. Ложь она чувствовала очень хорошо. Она убрала руки с моих плеч, заставив меня сжать губы в приступе разочарования, но её следующий поступок меня порадовал. Она прошлась перед ванной, грациозно виляя бёдрами, приковавшими к себе мой взгляд. Мне было непонятно, умышленно она делает это, или нет, но восторг мой был неописуем. Хеля приспустила халат, оголив шикарный изгиб спины, и развязав на поясе шнурок, полностью избавилась от одежды. Её волосы были завязаны в конский хвост.
Я оглядел её сверху донизу. От пяток до макушки, не в силах не задержать глаз на упругих ягодицах и талии. Хеля распустила волосы, и они накрыли её плечи. Мне вдруг стало страшно, что кто-то войдет, застукав Хелю в таком виде, но я тут же успокоился. За все годы принятия ванн ещё никто, кроме Хели сейчас, не осмеливался просто так войти.
Она повернулась, демонстрируя упругие груди, и торчащие то ли от холода, то ли от возбуждения соски. Энергии во мне стали двигаться так, что пропал весь холод. Мне показалось, что я сижу в обычной воде, нагретой до комнатной температуры. Вода нагрелась, или нагрелся я?
— Можно к тебе? — игриво спросила она, улыбнувшись.
Я кивнул, онемев от её великолепия. Меня поразило то, с каким спокойствием она смогла залезть в ледяную ванную, и более того, она даже не дрогнула, коснувшись воды.
— Ты раньше принимала такие ванные?
— Нет, — пожала плечами Хеля. — Я сейчас контролирую температуру своего тела.
— Как? — удивился я. Мечники, конечно, тоже такое могли, но только тогда, когда у них есть селидиевые клинки. — Ты под кожей носишь селидий?
— Ты не скажешь Рю? — Хеля взглянула на меня светящимися еле заметным светом глазами. От удивления у меня отвисла челюсть.
Свечение глаз можно было создать лишь искусственно, но при этом обязательно светилась белая чакра, находящаяся во лбу. У Хели признаков применения чакры не ощущалось, и от неё вообще не исходило никакой энергии. В голове возникло две догадки: либо я тронулся умом, либо под Куполом были изобретены новые светящиеся линзы, которые Хеля надела. Опустив взгляд на соблазнительно торчащий из-под воды холмик грудей, я быстро вернул глаза обратно, убедившись, что свечение никуда не пропало.
— Нет, — кивнул я, мысленно трогая каждый сантиметр её роскошного тела. — Не скажу.
Нужно было взять себя в руки. Вода, конечно, скрывала признаки моего возбуждения, но зато на лице все было написано. Хеля любила, когда её слушают, а я в таком состоянии просто не мог этого сделать. Женская логика — понимая, что возбужденный мужчина ужасный слушатель, женщина раздевается догола, и лезет к нему в ванную. Такой была Хеля. Мы с ней были вместе уже целых три года, успев много друг о друге узнать.
Поначалу было не просто, но когда мы научились лучше друг друга понимать, нам стало очень хорошо вместе. Она была молчалива, да и я не особо любил поговорить. Хеля для меня была тем человеком, с которым приятно даже помолчать, и она это очень ценила. Порой мы могли не общаться несколько дней, что немного удивляло окружающих, но нам было всё равно. Мы понимали друг друга чуть ли не телепатически.
Рю мы признались не сразу. Лишь спустя год, как пробыли вместе, и убедились, что всё серьёзно. К моему удивлению, словесно он воспринял всё спокойно, одобрив отношения, но взгляд был такой, будто он готов зарубить и меня, и Хелю. Наверное, мне так показалось.
— Я, — замялась она, и, судя по выражению лица, задумалась над тем, стоит ли мне доверять.
— Можешь не говорить, — ответил я, заметив её задумчивость. В конце-концов, она имела право на тайну, о которой мне не надо знать. — Я пойму.
— Прости, — Хеля отвернулась. — Я лучше расскажу тебе в другой раз.
Разумеется, я ждал, что она оценит мой жест, и с доверием отнесётся ко мне, тут же рассказав свой секрет. Отказ немного зацепил меня, но я решил не давить. Если Хеля сказала, что расскажет потом, значит — расскажет потом. Такой был у неё характер, и она всегда держала слово. Мне показалось, что ей стало грустно, и у меня возникло непреодолимое желание сделать её приятно.