Взвесив все за и против, я кивнул. В замке жить не так уж плохо, пусть он не совсем мне нравился, но за высокими стенами как-то спокойнее.
Вдруг мне вспомнилась одна важная деталь. Запечатанный меч-то я взял, а вот свои клинки забыл вовсе.
— Говард, есть одна проблема, — начал я. — Мечи. Дома я оставил свои мечи. Что с этим делать?
— Не беспокойся. Я закажу новые в Восточном районе, по индивидуальному заказу, красивые. А что у тебя замотано в простыню?
— Нет-нет, — я энергично покачал головой. — Мне самые простые. Есть знакомый лавочник. Лучше куплю у него, как только мы закончим со всеми формальностями. А, это, — взглянув на простыню, в которой лежал запечатанный клинок, я даже не знал, что ответить. — Это сувенир.
Кивнув, Говард потерял к мечу всякий интерес. Впрочем, мне тоже не хотелось его показывать.
Той же ночью мне выделили покои, небольшие, уютные, и это меня очень порадовало. У стены стояла длинная одноместная кровать, рассчитанная на человека двухметрового роста. Недалеко, около окна, расположился небольшой письменный стол. Прямо слева от входа стоял постамент для мечей, и пугало, на которое можно было вешать доспехи.
До последнего мне не верилось в то, что в этом замке хоть какая-то комната может быть небольшой. Потом, по желанию, я мог купить себе более просторные хоромы, но это вряд ли. А ремонт под восточный стиль мне хотелось сделать, конечно.
Крепко поужинав, сходив в душ, и переодевшись, я повесил доспехи на пугало. Меч поставил на постамент. Выглядел он там довольно красиво, да так, что не хотелось снимать. Вид нового жилища вызвал у меня чувство радости, и я даже осмелился вдохнуть полные легкие, но потом болевой спазм в рёбрах выдавил из меня воздух. До конца поправиться не удалось. Стало очевидно, что остаток больничного придется проводить здесь, а о тренировках можно и не подумывать. В суматохе как-то забылось то, что мой организм травмирован.
На новой кровати было не по себе.
Вдруг, когда всё успокоилось, и вроде бы ни с кем не нужно было говорить, на меня нахлынули мысли. Приятные, и неприятные, все вперемешку, большую часть которых занимали Хеля и Ичинару. Что-же, видимо, им будет хорошо вместе.
Мысли о том, что Ичинару и Хеля будут вместе, давно беспокоили меня, и видимо, настал момент их материализации.
Переживу.
К счастью, ворочаться пришлось недолго. На мне сказалась усталость переезда в болезненном состоянии, и вскоре я уснул, видя цветные сны.
Глава 7
День сегодня был невыносимо жаркий. Вот зачем делать такую погоду, если есть возможность её контролировать? Спустя пару недель я полностью пришёл в себя, и, наконец, сходил к лавочнику, который продал мечи мне в прошлый раз. Только теперь я глядел на всё через прорези деревянной маски, что, признаться, было не очень удобно.
При возвращении домой, с рынка мечников, мне постоянно приходилось ловить на себе косые взгляды, и с особенной неприязнью глядели другие мечники. По началу это было не совсем приятным явлением, но потом, мне стало как-то по фигу. Мне не приходилось жаловаться на своё нынешнее положение, ведь у меня была возможность идти туда, куда хочу, делать то, что хочу, и на теней охотиться можно было в свободном порядке.
На моём поясе висела пара катан, которые были точно такими же, как и прошлые. Но без различий, всё же, не обошлось. Может мне так казалось, ведь прошлые мечи я носил несколько лет, успев к ним привыкнуть. Впрочем, какая разница? Нужно уметь отказаться от старого, и впустить новое в свою жизнь. Что я и сделал. Хеля, наверное, даже не пыталась меня искать, как и Ичинару, потому смысла переживать о былом не было вовсе.
После покупки мечей Говард просил меня вернуться в замок, чтобы у меня была возможность познакомиться с вассалами, которые будут охранять его вместе со мной. Мне, честно, этого знакомства не очень хотелось. Во-первых, неизвестно, как они отнесутся к тому, что я — ронин. Мне сразу вспомнились детские воспоминания, где меня не хотели принимать в школе Шести Клинков из-за того, что родом не вышел. Разумеется, сознательно мне не было никакого дела до того, кто и что там обо мне подумает, но на уровне подсознания мысль о непризнании больно кусалась. Перевоспитание подсознания так же входило в мой план обновлений. Зависимость от мнения большинства начинала действовать на нервы, и от неё хотелось избавиться как можно скорее.