Пусть в данный момент я и занимался любимым делом, вопросы о будущем и прошлом волновали меня постоянно. Какой дальше будет моя судьба, и долго ли мне предстояло жить в Западном районе? Как много времени пройдет, прежде, чем появится возможность снова переехать на Восток? По старому дому чувство тоски было невероятно сильным, и порой доходило до того, что хотелось сбежать туда, не возвращаясь. Там было чище, теплее, приятнее. Так же, там была Хеля, по которой, всё же, я иногда скучал.
Я снял броню с манекена. Одевшись в доспехи, я активировал их. Они автоматически считали размер моего тела, становясь максимально удобными. На вид они были как у самураев, в старину, но только на вид. На самом деле они были сделаны из сверхпрочного и эластичного сплава, в который было установлено множество приспособлений, помогающих мечникам в бою. Крохотные волокна в броне действовали как вторые мышцы, и многократно усиливали обычный удар, если была необходимость его нанести. Они кардинально меняли всё. И подвижность, и силу, и реакцию, позволяя в разы превосходить обычного бойца. Доспехи были, скорее, как допинг, потому я не злорадствовал с их ношением, и одевал только тогда, когда нужно было охранять Говарда, или ехать на охоту вместе с вассалами. Но и там не всегда. Взглянув в зеркало, я убедился, что все в порядке. Броня выглядела очень красиво, и была расчерчена синими светящимися полосками, как в фильме «Трон». Практическая сторона у этого сияния, безусловно, была. Оно уменьшало расход энергий при применении чакр, собирая в себе излишки, выработанные по ненадобности, и направляло их обратно в тело. Броня мечников всех районов была сделана по тому же принципу, но комплекты отличались друг от друга по качеству. От района к району на производство брони тратилось меньше ресурсов. Самой худшей, по качеству, была признана броня Южных мечников, а лучшей — Восточных. Из-за этой разницы в качестве у тех, кому досталась более паршивая броня, была необходимость тренироваться больше и усерднее, чтобы выжить. В итоге, меньше всего занимались мечники Восточного и Центрального района, что я считал ужасной ошибкой. Нельзя слишком уповать на броню, ведь всегда могла возникнуть ситуация, когда её не будет.
Выбравшись из замка, и направившись на точку сбора, которая была обозначена недалеко от него, я заметил, что улицы совсем пустые. Это было странным, ведь в такое время, обычно, людей было очень много. Народ не хотел появляться на улицах из-за активности теней.
На месте, у обочины широкой дороги, меня ожидал черный броневик. Он стоял под палящим солнцем на шести больших колесах, и люк входа позади был открыт. Это позволило мне зайти внутрь.
Вассалы были в сборе, сидя на железных лавочках. Все были заняты либо коротким обменом фраз, либо осмотром пола. К моему удивлению, с одним даже удалось подружиться, и этим другом стал Николас.
Первоначально меня объединил с ним один забавный случай. Я, сглупив, напился до состояния, в котором мне лучше было в замке не появляться. В ту ночь, к счастью, Николас встретил меня, и по каким-то своим соображениям решил мне помочь. Он провёл меня на крепостные стены, завёл в тесное помещение башенной сторожки, и там отодвинул большую корзину, за которой был потайной вход. Вход вёл в вентиляцию, на выходе из которой я как раз оказался около своей комнаты.
— Жарко жесть, — бубнил Марк, потирая шрам на шее. Он сидел ближе всех к проходу, и мне было страшно представить, как жарко в глубине кузова, куда воздух добирался в последнюю очередь. В глубине, как раз, расселся Карл, который нахмурившись, что-то изучал в своём планшете. Хорошо хоть, в броневике были длинные бойницы, и на ходу в них будет задувать ветер. Николас сидел напротив Марка, и, увидев меня, улыбнулся. Остальные сделали вид, что не заметили.
— О, — обрадовался Николас. — Маска. Приперся наконец.
— Пошел ты, — я беззлобно махнул рукой, и сел рядом с Николасом. — У меня сегодня вообще другие планы были.
— Какие? Народ на улице своей рожей пугать? — усмехнулся Николас, хлопнув меня по плечу.
— Смешно.
Окружающие на нашу маленькую идиллию старались не обращать внимания, и вели себя так, будто нас нет. Как только у меня завязались с Николасом дружеские отношения, к нему стали относиться на порядок хуже, но это тоже перестало его волновать. Он был сильнее любого из них, и засим, мог вести себя как ему хочется. Николас никогда не злорадствовал силой, хоть и была возможность. Познакомившись с ним поближе, я узнал, что он человек высоких моралей, который очень любит людей. Он был таким на самом деле. То, что я видел при первой встрече с ним, оказалось фальшивой личиной. Хотя, кто знал, может то была и настоящая, но суть не в этом. Николас поменялся после встречи со мной, и поменялся сильно.