Было достаточно прохладно. Взглянув на себя, я увидел, что одет в форму заключенного Колонии Восточного Района, КВР. В груди защемило. Каким образом я оказался в заключении, да ещё и в КВР? Вот тут-то до меня и дошло.
Ну твою же мать, Орм!
На минуту моя ненависть к Орму стала такой сильной, что я был готов расколошматить его голову о землю, но потом она унялась. Откуда ему было знать, что я теперь ронин? Он ведь меня помнит, как Рэна, а не как Миямото Мусаси, первого в рейтинге. Миямото Мусаси для него совершенно другой человек.
Вот почему мне не хватило ума сказать Орму, что меня надо тащить в замок Говарда? Не дошло, не сообразил, что Орм наверняка решит, что моим домом по-прежнему является Восточный район. Его винить было глупо, ведь прежде всего виноват я, в своей не осмотрительности.
Но логически мыслить после того, как выбрался из-под тяжеленой плиты, было как-то трудно.
Более резонным был вопрос не «Кто виноват», а «Что со мной будет».
Оправдались мои наихудшие опасения.
Лежать в одиночестве мне пришлось недолго, и спустя какое-то время, послышался знакомый голос. Вот его услышать мне хотелось меньше всего, ибо он ассоциировался у меня лишь с наказанием за совершённые «Преступления». Мне вспомнился мой побег, который явно не пришелся по душе господину Нагихато.
Именно Нагихато я и услышал. Невидимый глазу динамик захрипел его голосом:
— Ну здравствуй, Рэн. Или, точнее, Миямото Мусаси. Да?
Откуда он узнал? Я не нашелся, что ответить.
— О, понимаю твоё замешательство, мой друг, — с поддельной жалостью сказал Нагихато. — Думал, сможешь вечно прятаться под крылом Говарда, да? Ваши махинации с самого начала были очевидны. Говард ради собственной выгоды готов даже на то, чтобы подтереться обычаями и законом другой культуры!
Тон Нагихато стал злобным, и не свойственным его спокойствию, к которому я успел привыкнуть. Это меня напугало, но у меня получалось сдерживать внешние признаки испуга. Слушать этого мерзавца казалось мне сомнительным удовольствием. Ощущения были такие, будто меня засунули в тесную черную коробку, и заставили слушать стук собственного сердца. Невыносимое состояние.
— Что вы собираетесь со мной делать? — я решил обойтись без прелюдий.
— О, вариантов несколько, и, — Нагихато выдержал короткую паузу. — Даже на твой выбор.
— Какой?
— Ты можешь спасти свой род от позора, или хотя бы остатки своего имени, совершив сэппуку. Я, конечно, хотел бы, чтобы тебя казнили как обычного преступника, но надеюсь на твои честь и понимание пути Воина.
— За какое преступление? Я никаких злодеяний не совершил! — крикнул я, вставая. Тело тут же отозвалось пронзающей болью в ответ на движение. — Вы и Редклифа так же заставили себя убить? За то, что вам что-то там показалось?!
— Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне? Не забывай, что я по прежнему твой господин.
— Я ронин! — возразил я.
— Ты ронин в Западном районе, — усмехнулся Нагихато. — А тут ты беглец, с позором избежавший ответственности за свою причастность к вторжению теней. Твой побег и события на Севере лишь подтвердили наши опасения.
— Но это не моих рук дело! Все видели! — начал я, но осёкся. За меня даже некому было поручиться. Каждый, кто мог это сделать, погиб.
Я схватился за голову, ощутив, как сердце ёкнуло. На моих глазах было уничтожено сто пятьдесят моих товарищей, и мне ничего не удалось сделать, чтобы им помочь. Ведь если бы я не высунулся так рано и не попал в ловушку, то ничего бы не случилось. Может, бой кончился бы иначе!
Почему на эшафот должен идти я, а не ты, Серый ронин? Это было очень несправедливо, ведь настоящий преступник сейчас был на свободе, и наслаждался жизнью. Реальность такова, что меня хотят за преступления, которых я не совершил. Не считая ухода от ареста. Но это не преступление, за которое человека нужно приговаривать к ритуальному самоубийству.
— Кто видел? И что? — сказал Нагихато. — Ты змей, и лжец! Ты единственный выжил среди ста пятидесяти убитых воинов, ты или проиграл с позором, или пособничал гибели своих товарищей! И в том, и в другом случае спасение для тебя есть одно, и спасение это — смерть! И избежать её будет худшим для тебя решением!
— Вы не можете меня судить, не имеете такого права, — шаблонно возразил я.