— Ты — мой беглый подданный, и судить я тебя не мог тогда, когда ты был в Западном районе, и скрывался под личиной Миямото Мусаси, но теперь, — в его тоне я услышал усмешку. — Теперь ты мой, и от ответственности не уйдешь. Знаешь, что ты натворил? Знаешь, как сильно из-за твоих поступков и этого твоего союзника, пострадали все районы? Северный район был производственным и ресурсным центром, а ты с твоим дружком всё это уничтожил! Знаешь, как это пагубно скажется на экономике всех районов? Нас из-за вас ждёт кризис!
«Ага, кризис» — подумал я с усмешкой. Наверняка у Нагихато была доля в акционерном обществе, владевшим рудниками, и он бесился от её потери. Но вдруг я ошибался? Вдруг Нагихато действительно беспокоился, что уровень жизни из-за развала Северного района пойдет под откос?
Да ну нафиг. С какой стати? Путей экономического развития есть великое множество, и если не пугаться потерь из собственного кармана, то вполне можно найти сносный вариант. Вполне эффективно было бы работать над развитием населения, которое затем будет способно обеспечить процветание района, но этого, как я понял, в Северном районе не происходило вовсе. Через район прокачивали больше всего денег, но выглядел он хуже всех, да и с населением там всё не всё было в порядке. Вид бомжей и наркоманов, возникший в воспоминаниях, заставил меня ужаснуться. Стало ясно, куда местный Всесильный девал деньги. Точно не туда, куда следовало бы.
— Каков второй вариант?
— Не лучше первого, — сказал Нагихато. — Ты остаешься жив, но лишаешься права быть мечником, быть в рейтинге, и работать, как все люди. В общем, ты становишься отшельником ещё более ужасным, чем ронины. Нравится такой вариант?
— Вполне, — ответил я без раздумий.
— Какой же ты самурай, если готов так легко обменять свою честь на свою жизнь?
— Что такое, по-вашему, честь? И какие у неё есть границы? То, что вы пытаетесь выдать мне за честь, называется слепым повиновением и желанием отдать концы за своих господ. Где тут честь? Я рисковал жизнью, идя защищать жителей Севера, и делал это отнюдь не ради денег. Разве это не честь? Это не достойно уважения?
— Честь — умереть за своего господина, честь — подчиниться ему не смотря на свои личные возмущения, честь — проиграв в сражении, смыть позор поражения собственной кровью! Ты договоришься, и выбора я тебя лишу!
Сказанное мной явно его зацепило, и продолжать давление не стоило. Мне не хотелось, чтобы меня казнили. Умирать самому, от своих рук, из-за выдуманных правителями качеств, относящихся к их пониманию «честь», хотелось ещё меньше.
— Свой выбор я сделал, — ответил я. — Изгоняйте меня туда, куда посчитаете нужным. Но прежде, позвольте спросить.
— Что? — недовольно буркнул Нагихато.
— За что вы казнили Редклифа?
— Не твоего ума дело, — ответил он. — За неподчинение. Ты сам слышал. Всё было сказано на площади.
— Неподчинение крайне расплывчатое понятие. В какой конкретно ситуации он проявил непослушание? Что он отказался делать, или что не сделал?
— Не твоё дело, — Нагихато решил не удостаивать меня ответом, и это меня рассердило. Что-то с казнью Европы не чисто. — Ты принял окончательное решение?
— Да.
— Две недели ты отбудешь в общественной камере, а затем, будешь с позором изгнан.
Я кивнул. Это решение значило много, и не только для меня. Так или иначе, я являлся частью, — хоть и косвенно, — рода Шинода. Вполне могло случиться так, что тень позора ляжет и на Рю с Хелей, а этого очень не хотелось. К ним тоже могут начать относиться, как к прокажённым.
Может, всё таки, нужно было выбрать сэппуку?
Нет. Точно нет. Я чувствовал себя отработавшим инструментом, который неудобно убирать своими руками. Ведь если самураев, пусть бывших, будут казнить, как обычных преступников, то пропадет весь ареол их избранности. Если этот ареол убрать, то и сэппуку, и путь Воина, и даже понятие «Честь самурая» перестанут иметь какое-либо значение, а это недопустимо.
Вскоре меня перевели к остальным заключённым.
Камера общественного заключения была довольно большой, и народа там находилось полно. Я сидел на лавочке, думая о чём-то своём, и краем уха зацепил разговор двух других пленников.
— Видишь того парня? — спросил первый, с бритой головой, у второго, заросшего. Бритый указал на загадочного мужчину, который сидел на противоположной от меня лавочке в другом конце комнаты, и вдумчиво куда-то смотрел. Его вид показался мне знакомым. — Это очередной изгнанник. Клан Яркого света опустился ниже плинтуса. Никогда в их истории не было столько предателей.