— Вы убили её из-за установок, которые дал вам кодекс чести? Это же придумано людьми! Людьми! Кодекс чести выдуман чиновниками, которые заставляют подчиненных с детства его читать, что бы их было легче контролировать! В какое сравнение выдумки чиновников идут с жизнью внучки?! — С напором крика возрастал напор пламени, горящего кругом, и Рю даже пришлось отступить назад, чтобы не обжечься. — Вы, самураи, инструмент в чиновничьих руках! Инструмент чьей-то выгоды! Как до вас это не доходит?!
— Твоей душой завладела тьма! Тьма, желающая свергнуть Всесильных, и посеять хаос под Куполом! Они борются за процветание своего народа!
В груди защемило. Такое ощущение, что передо мной стоял не мастер меча, не мастер рассуждений и мудрый старик. Передо мной стояла марионетка, которая была в нужный момент пропитана нужной информацией. Её вынашивали, произвели на свет, и сразу стали выжимать на мозг строчки из кодекса чести, что бы к совершеннолетию приготовить идеальный инструмент исполнения.
— Да?! И чем же им помешал Редклиф?! За что они заставили его вскрыть себе живот на глазах у всего Купола?!
— За нарушение приказа! У тебя, как и у Редклифа, есть шанс умереть с честью, Рэн! Опусти меч!
— Да-а-а! — протянул я. — Ослушался Нагихато, и вместо того, чтобы доставить сраный коньяк, решил спасти жизнь товарищу! Вот это нарушение, угрожающее жителям Купола!
Идите вы в задницу с такой честью. Если под Куполом честью считается убийство собственной внучки, я под ним жить не хочу. Перед мысленным взором вспыхнуло заплаканное лицо Хели. Это так разозлило меня, что я сжал рукоятку меча до боли.
— Остановись!
— Не… — начал я, но понял, что попросту позволил себя заговорить.
В следующий момент я оказался в каменной сфере, которая, мигом появившись из земли, сковала меня. Стихией земли Рю не владел, а значит, к нему пришла помощь. Вот зачем он устроил все эти речи о смерти с честью, о кодексе, и о Всесильных. Просто хотел отвлечь моё внимание. Гадать смысла не было. Надо было выбираться.
Сфера была достаточно плотной, но это меня не остановило. Черное пламя не могло сжечь камня, но накалило оно его достаточно, что бы я имел возможность уничтожить свою темницу перепадом температур. Если сильно нагретый камень резко погрузить в холод, или, например, окатить ледяной водой, то он с легкостью может треснуть.
Почувствовав, как заработала чакра в горле, я заставил воздух вокруг себя охладиться. Камень покрылся инеем и треснул от холода. Проткнув сферу мечом, я заставил её рассыпаться на мелкие кусочки, и снова ощутил капли дождя.
Оттолкнувшись от земли, я моментально взмыл в небо, зависнув над городом. Тут же ко мне направились пять разноцветных вееров, выпущенных мечниками внизу. С удивлением я заметил, что за мной, на помощь Рю, пришли величайшие мастера со всех Районов, обучающие мечников всех возможных кланов. Только они могли так концентрировать энергию, и только они могли создавать веера таких размеров.
Напуганный объёмом надвигающейся на меня угрозы, я рефлекторно закрылся мечом, вжав голову в плечи. Лишь спустя миг у меня появилось правильное решение, используя которое я должен был отскочить в сторону, но автоматизм сделал всё за меня. Я был силён, но старые мечники, более мудрые, взяли меня хитростью. Как только ввера отразились от моего меча, я тут же почувствовал прошедший по спине жгучий холод, обхвативший затем всё тело. Черное пламя вокруг меня на несколько секунд погасло, и этой секунды с избытком, чтобы застать меня врасплох.
Кто-то впечатал ладонь в мой затылок, вызвав звон в ушах, и я начал терять сознание. Я видел приближающиеся крыши домов, падая, и совсем перестал контролировать тело. Вот и кончилось моё превосходство. Последнее, что мне удалось увидеть, это силуэты мечников, которые парили мне на встречу, чтобы поймать. Мир перед глазами померк, совсем скоро полностью исчезнув.
Я теперь понимал, наверное, понимал, из-за чего Серый Ронин хотел пустить теней под Купол. Лучше умереть вообще, и стать тенью, чем жить в мире, где принято убивать родных из-за чьих-то интересов. Ко мне только пришло это понимание, а Серый Ронин, похоже, понял это давно.
Поговорить бы с ним, узнать, чего он на самом деле хочет. Был бы шанс, я бы выслушал его тогда. Только теперь у меня уже никаких шансов нет, ни на что. Даже на сэппуку. «И пусть, — подумал я. — Лучше умереть быстро, чем корчиться в мучениях из-за того, что кто-то считает за честь».
Глава 12