— Вот новый мир, — с радостью в голосе заявил мужчина. — Тебе там понравится.
— Всё, — заявил кто-то у панели. — Сегодня ещё клиенты будут?
— Да, я тут одного привёз, — мужчина указал на меня.
— Ну не, это же превышение нормы будет, — отмахнулся рабочий у панели. — Нельзя.
— Ну гонишь что ли? — возмутился мой носильщик. — Смертником больше, смертником меньше. Какая к черту разница? Мне премия нужна, а сегодня последний день месяца. Понедельник же!
— Нет! — уже грубее отозвался мужчина у панели управления. — Каналы сегодня работают не стабильно, и есть риск перегрузки генератора избытком темной энергии. Если техника накроется, ты за это отвечать собираешься? — мужчина указал на носильщика пальцем. — Думаю, нет. Вот и я не хочу. Так что прости, ты в этом месяце без премии.
— Пошел ты! — злобно отозвался носильщик. — Один-то жмур! Перегрузки прямо колоссальные будут! Ага!
Мужчина у пульта, разозлившись, стал что-то недовольно бормотать, но я не придал этому значения, решив не слушать.
— Сегодня твой день, — буркнул носильщик, пнув мой стол о ножку. — Подохнешь ты завтра, так что будет целая ночь, чтобы подвести итоги жизни.
Хотелось ответить, но решительности на это мне не хватило, был риск, что носильщик рассердится. Если он прикончит меня под шумок, потом сказав, что ничего не знает, я лишусь последний возможности сбежать. В ночи, конечно, не так много часов, чтобы придумать качественный план побега, но это лучше, чем ничего.
Носильщик доставил меня обратно в комнату, из которой привез. Посмотрев на меня сердито, он демонстративно выругался, желая мне всего наилучшего. Скоро он вышел, оставив меня наедине с мыслями, из потока которых трудно было выдернуть что либо приемлемое, и способное выручить меня в сложившийся ситуации. У меня не было ни малейшего понятия, каким образом за одну ночь снять с себя оковы, изучить план помещения, разузнать, какими маршрутами перемещается охрана, и сбежать. Задача казалась невыполнимой, но надежду терять было нельзя.
Что бы ни произошло с жертвой, попавшей в объятия черных энергетических щупалец, мне нисколько не хотелось повторять этой участи. Выглядел процесс жутко, пугающе, и явно не вызывал у цели приятных ощущений. Зачем с ним это сделали? Мне было совсем непонятно, к чему такая сложная на вид машина нужна для того, чтобы расправиться с преступником. Непонятным было так же то, с чего вдруг над треугольником оказались клинки, до боли напоминающие мой.
Мысленно я вернулся к вечеру, когда погибла Хеля. Меня всё ещё терзала боль, а чувство утраты не утихало ни на минуту, желая полностью лишить меня тяги к жизни. Из головы не выходило решение Рю убить собственную внучку, и я откровенно надеялся, что воспоминания об этом пробудят мою новую силу. Безусловно, я жалел о своём поступке, потому что Рю был прав. Душой Хели завладело зло, ведь она пыталась устроить вторжение, жертвами которого пали бы десятки тысяч людей. Но любовь к ней была столь сильной, что при виде её гибели я потерял над собой всякий контроль. Вот чего мне стоило отсутствие контроля над эмоциями. Я был прикован к столу, как сумасшедший перед лоботомией, и ожидал неприятной гибели, к которой меня приговорили за жесточайший проступок.
Но ничего не произошло. Более того, у меня совсем не было ощущения, что во мне сохранилась даже та сила, которая была во мне до того, как я использовал темную энергию. Хотя, с чего я решил, что это темная энергия?
Если нет, то в чём был источник моей силы? Меня стал занимать этот вопрос, отвлекая от дурных мыслей. Что позволяло мне взмахом меча создавать разрушения, которых никто не мог спровоцировать, кроме Серого ронина? Может, сам Серый ронин на миг наделил меня своей силой? Но зачем? Что-то не сходилось.
Разумеется, понятно, что основная причина в мече, который мне, каким-то чудом, после десятков лет заточения, удалось освободить. Но очень уж умело я с ним обращался, и смог в нужный момент направить его силу в нужную сторону. Мне вспомнился черный силуэт клинка, и энергетический шарик, паривший над ним. Наверняка он был связан с темной энергией. И с Серым ронином.