Много историй есть, в которых люди рассказывали о странных видениях, настигавших их в последний момент. Кто видел свет в конце тоннеля, кто слышал звуки рая, в виде пения ангелов и звучания труб, а некоторые даже говорили, что покидали своё материальное тело. У меня видение, похоже, было своеобразным.
Снова я волей судьбы очутился в ситуации, которая действительно удобна лишь для подведения жизненных итогов. Это случилось уже второй раз, и было интересно, много ли изменилось с тех пор, когда я подводил итоги впервые?
Конечно, не так много, как хотелось бы, но всё же, некоторые существенные изменения я пережил. Мне удалось освободиться от оков, которые изначально были на человеке, живущем в каком-либо обществе. Оковы эти — общественное мнение. Сначала для меня было важно, что подумают люди, когда увидят меня в кимоно с логотипом мечника на плече.
При мысли, что я стану самураем, что стану мечником, моя душа расцветала. Мне было страшно и подумать, что придется быть изгоем, гонимым всеми, и не принимаемым нигде, но потом. Потом мне удалось уяснить суть того, чем я хотел заниматься. Я научился наслаждаться тем, что делаю, и убедился, что выбрал правильный путь. Мне вспомнился один из разговоров, которые у нас с Рю были довольно частыми.
Мы сидели на крыльце, наблюдая за спускающимся к горизонту солнцем. Неожиданно Рю задал мне вопрос, который я не очень хотел слышать:
— А скажи мне, Рэн, — начал Рю, погладив усы, и задумчиво оглядывая двор. — Зачем ты хочешь взять в руки клинок, и зачем тебе тренироваться?
Мне не хотелось слышать этот вопрос не потому, что он был мне неприятен. Мне не хотелось слышать его потому, что у меня не было на него ответа, даже в зачаточном состоянии. А ведь действительно, зачем я хотел взять в руки меч? Раз уж спросили, то значит, мне подвернулся удобный момент попытаться сформулировать ответ на этот вопрос. Да даже хотя бы начать этим заниматься.
— Ну. Чтобы быть самураем, и стать мечником, — ответил я.
— Зачем тебе быть самураем и мечником? — Рю решил продолжить расспрос.
Вот почему его не удовлетворил первоначальный ответ? У меня возникло ощущение, что я плясал на лезвии ножа, и стоило мне неправильно ответить на вопрос учителя, как он тут же бы отказался меня обучать. Конечно, так думать было глупо, но я тогда был ребёнком, очень ценившим то, что Рю для меня делал. Я ценил, что Рю обучает меня, и боялся лишиться всего того, что он мне дал. Мне казалось, что моё будущее неразрывно связано с волей этого человека, и очень не хотелось разочаровать его.
— Ну, — замялся я, с трудом сформулировав ответ, — это престижно, и люди будут с уважением смотреть. Считать, что я добился чего-то в жизни.
— Зачем тебе признание? — Рю задал уже третий вопрос, и от этого сильнее заколотилось сердце. «Зачем он устроил мне допрос?» — подумал я недовольно.
— Чтобы, ну, — сначала я не нашелся, что ответить, но затем, мысль быстро пришла сама собой. — Иметь власть. Вот.
Мне казалось, что Рю будет поражен этим ответом, и прочтет мне лекцию о том, что плохо жаждать власти, но этого не произошло. К моему удивлению.
— Для чего тебе иметь власть? — очередной вопрос был задан так же хладнокровно, как и первый. Это начинало меня нервировать. Почему Рю не понимал, что подобный разговор может заставить меня неловко себя чувствовать?
— Я не, ну, — В этот раз я был точно уверен, что ответа не найду, но, ответ нашелся. Довольно быстро. — Чтобы была возможность использовать власть для защиты людей. А ещё, если у меня будет власть, то никто не помешает мне тренироваться и совершенствовать мастерство владения мечом.
— Вот! — Рю назидательно поднял указательный палец. — Мы с тобой пришли к самому главному. Ты хочешь защищать людей и владеть мечом. Ты хочешь тренироваться. Зачем тебе общественное признание? Ты разве не можешь без признания делать то, что тебе нравится?
— Ну, — задумался я, приложив палец к уголку губы, — Могу. Но какой в этом тогда смысл? Заниматься этим просто так, не преследуя никакой цели?
— Нет, цель может быть, и её наличие желательно. Но тут вопрос в другом. Я имею ввиду процесс. Тебе нравится фехтовать и защищать людей?
— Да, — кивнул я.
— Так почему бы тебе просто не заниматься этим, не стремясь к общественному признанию? Это ведь делает тебя счастливым?