— Ты! — вскрикнул я, опять попробовав вскочить, но острый приступ боли, возникший в брюхе, снова приковал меня к земле. — Откуда ты тут взялся?! Ублюдок!
— Не ори, и не дергайся, — сказал Серый ронин. — Ты только что перешёл из энергетического состояния в материальное, от того и боль. При таком переходе активно работает чакра в животе. Это энергетический центр твоего тела.
Звучало, как редкостный бред, никак не вписывающийся в логику моих мыслей. Что бы кто-то обратился чистой энергией? Мне даже не приходилось слышать о таком.
— Что ты несешь? — прошипел я сквозь зубы, всё ещё не отпуская живота. К счастью, боль постепенно унималась.
— С тобой пока бесполезно говорить, — вздохнул Серый ронин. — Кстати, ублюдок очень длинное и неудобное слово. Можешь называть меня Ису. Я же называю тебя Рэн, а не падла, так ведь?
— Откуда ты знаешь моё имя? — удивился я, желая встать, и разорвать Ису на части. — Ты что, шпионил за мной?
— Нет, — усмехнулся Ису. — Если ты не забыл, в таблице рейтингов указываются имена, и прикрепляются фотографии.
Это проясняло то, откуда он узнал моё имя, но как ему удалось понять что я Рэн, когда мы встретились впервые. На мне были доспехи, а лицо закрывала маска.
— Что тебе надо? Если хочешь моей смерти, убей.
— Мне не нужна твоя смерть, Рэн, — сказал Ису, вполне искреннее. — Мне нужно, чтобы ты был жив, и верил мне.
— Верил в чём?
— Позволишь помочь тебе встать? — вежливо поинтересовался Ису. Хотелось послать его к черту, но я понял, что терять уже всё равно нечего. Пусть делает, что ему хочется.
— Валяй, — сказал я.
Ису подошел, взяв меня за руку, и закинул её себе на плечо. Я повис на нем, и нашёл это идеальным моментом для атаки. Резко потянувшись к рукоятке черного меча Ису, я ухватился за неё, и попытался вытянуть. Он даже не оказывал сопротивления, застыв на месте, и терпеливо ждал, пока закончится цирк. Рукоятка не сдвигалась ни на сантиметр, и застыла, будто впаянная. «Почему в этот раз не вышло?» — изумился я.
— Ты закончил? — спросил Ису.
Убрав руку, я не нашелся, что ответить.
— Вот и славно. Пошли, я тебе покажу кое-что.
Мы двинулись в гущу леса. Юыло видно звездное небо. Чистое, невероятно красивое, полное звезд и необычных свечений. Деревья и их кроны отбрасывали на землю острые тени, рисуемые лунным светом. Мне ещё никогда не приходилось такого видеть, и я подумал, что метеорологи Купола решили обкатать новую программу, улучшив качество проекции. Скоро стал виднеться выход из леса.
— Куда ты ведешь меня? — спросил я, с трудом пытаясь держать голову прямо. — С обрыва решил скинуть?
— Увидишь.
Мы вышли из леса. Перед нами лежала пластина горной породы, которая кончалась резким обрывом. Он повел меня к нему, и стало действительно страшно, что он меня сейчас скинет. Ису, наверное, решил не пачкать меч, и захотел свалить всю грязную работу на силу тяготения. Я задумался над тем, какая смерть была бы легче. От меча в живот, или от удара о скалы? Скорее всего, второе.
Пусть он лучше меня скинет. Доводилось мне получать ранения от режущих и колющих предметов. Ощущения, признаюсь, такие болезненные, что лучше разбиться о скалы, чем получить клинком в живот, или куда ещё. Особенно мучительно было после ранения, когда организм выходил из состояния шока, и обострялось чувство боли.
Мы подошли к краю, и мне не сразу удалось разглядеть пейзаж. Но когда я сделал это, то от удивления глаза чуть не вылезли из орбит. Сердце забилось быстрее, в груди защемило, и по спине будто проползла стая скользких, холодных угрей. Перед нами лежал исполинских размеров купол, достающий до небес, и касающийся облаков. В ночной темноте он выглядел белым пятном, окруженным расступившейся черной землей.
— Чего?! — я дернулся, и чуть не сорвался с обрыва, в исступлении не понимая, что делаю.
— Не дергайся! — Ису, к счастью, успел схватить меня, и оттянуть обратно. Если бы не он, то я уже бы мчался вниз, и встретил бы бесславную кончину.
— Что это такое? Это голографическая комната? — спросил я, не желая верить в то, что передо мной настоящий купол.
Но ощущения обмануть крайне трудно. Даже поддельное небо под куполом, и потрясающая глубина его проработки становилась фальшивой. При просмотре с определенных ракурсов и знании определенных вещей. Насколько бы качественной не была подделка, изображение, или голограмма — её всегда можно распознать.