Я назвал наименование одной из автономных и очень далеких республик, что, в связи с отсутствием кандидатов на вакантные должности адвокатов в северных поселках, предлагали за небольшие деньги всем желающим стать адвокатами без выезда в национальную республику.
— У меня таких денег нет…
— Я тебе одолжу, но при условии — пока не рассчитаешься, будешь моим личным адвокатом, как в американском кино — меня задержали среди ночи, ты приехал, всем устроил кузькину мать в своем фирменном стиле, ну и в идеале, вытащил меня из каталажки. Естественно, все это безвозмездно, то есть даром. Согласен?
Когда мы пожали друг другу руки, в глазах Яблокова, впервые за последние пару месяцев, исчезла глухая тоска.
Территория Завода.
Здание заводоуправления.
— Громов, твою…- уважаемый директор Григорий Андреевич был настолько рад меня видеть, что скрипел зубами: — Ты где пропадаешь? Стройка стоит, прораб загулял, со стройки звонят, требуют приехать, акты подписать, а ты где-то опять шляешься!
— В больнице был…- я показал основание шеи, где до сих пор желтели пятна после удушающего захвата, не в меру, ретивого СОБРовца: — И так по всему телу. Как я понял — недовольные нашими исками о выселении. Думал, что концы отброшу, кое как откачали.
Директор посерьезнел — ему, пережившему покушение и до сих пор передвигающемуся с заметной хромотой, тема была близка и понятна.
— Ну, даже не знаю, что тебе посоветовать… — пробормотал мой работодатель, тут же сменив неприятную тему: — Что со стройкой, с одной, второй и даже третьей?
— А про какой дом вы сказали?
— Ну ты нас с главбухом втянул в стройку, помнишь. Так они позвонили, сказали, что надо бумаги подписывать…
— Все, я все понял, с завтрашнего дня вплотную займусь всеми стройками. Мне только кто-то из ОКС нужен, кто профессиональным взглядом на квартиры посмотрит, а то вдруг, стены кривые, не по ГОСТу, или гидроизоляцию в ванной комнате неправильно уложили… — я чуть не приплясывал от нетерпения — наконец-то у меня будет свой, именно мой дом.
Глава 13
Глава тринадцатая.
Жажда наживы.
Июнь 1994 года.
— Господи, Паша… — Ира быстро отвернулась, но я заметил блеснувшую в ее глазах влагу: — Ты понимаешь, что еще раз ты попадешь в такую передрягу и последствия могут быть самыми…
Ну вот, снова приехал доктор Пилюлькин. В обед, после того, как доктор Кросовская, вернувшаяся в арендованный дом после суточной смены изволила откушать, после чего немного поспать, потом опять откушать, после чего я надеялся на долгий-долгий сеанс грешной плотской любви, но не случилось. Моя девушка, вследствие увлечения спортом крепкая и сильная, ответила на мои домогательства со всей накопленной страстью, обняла и тут у меня что-то защемило в спине и я, не сдержавшись, зашипел, аки змей.
И вот уже минут двадцать как, вместо безудержного блуда во всех мыслимых позах, я лежу на животе, а абсолютно голая доктор Кросовская, оседлав меня, старательно что-то мнет и давит в моем организме, да так, что я моментами готов выпрыгнуть из кровати и бежать, куда глаза глядят.
— Ира, да я тебе говорю…- я поймал ее руку и благодарно поцеловал, так как боль в спине действительно стала проходить: — Такого больше не будет. Просто ребята уговорили поучаствовать в беспроигрышных соревнованиях, ну и неудачно прием провели.
Ну а в чем я соврал? Для офицеров СОБра соревнование было действительно беспроигрышным, да и приемы у них иногда срывались.
— Вот Громов, признайся — ты опять врешь! — накрывшись простыней, девушка обличающе ткнула в меня пальцем: — Ты сказал, что ты в тюрьме сидел, а теперь мне лапшу на уши вешаешь про какие-то соревнования у тебя были…
— Солнышко…- я потянул простыню на себя: — Сейчас такое интересное время, что можно поехать на соревнования и оказаться в тюрьме, и наоборот. Мы это время еще будем вспоминать с ностальгией, во всяком случае те, кто жив останется. Просто, через несколько лет таких возможностей не будет, что ты сейчас сумеешь прибрать себе, с тем и будешь дальше жить. Вот ты чем хотела бы заниматься? Я имею в виду не сейчас, пока ты молодая и полная сил, а, скажем, лет через двадцать?
— Не знаю… — Ира стукнула меня по руке и завернулась в простыню, окончательно лишив меня возможности свести разговор к несерьезным глупостям: — Мужчина, держите себя в руках, вам пока прописан постельный режим — лежи спокойно, а то все мои труды пойдут насмарку.
— Вообще-то я страдал по тебе, можно сказать иссохся весь…- я состроил жалостливую моську: — Все время думал о нашей встрече, а тут…
— Вечером подумаем, в зависимости от твоего состояния. — отрезала доктор и двинулась на кухню, где хитрый Демон старательно гремел своей миской, намекая, что собачки хотят кушать.
Тихий центр. Строящийся дом.
К приемке квартир в сданном государственной комиссии дома я подошел со всей ответственностью — на хватало мне потом объясняться с директором и главным бухгалтером по поводу искрящей противопожарной сигнализацией, трещин в трубах канализаций и отошедшей стяжки пола. При этом, в усиление своей позиции я прихватил с собой инженера из отдела капитального строительства Завода, который обнаружил недостатки в количестве десятка дефектов на каждую квартиру. Попытка договориться с прорабом без бумажной волокиты встретило со стороны главного строителя готовность все устранить в кратчайшие сроки, но за наличный расчет. И если я готов был поторговаться и заплатить в разумных пределах, то мой дорогой работодатель уперся, сердито объяснив мне, что по инвестиционному договору он ничего дополнительно платить не должен, а на случай вот таких вот ситуаций он, директор, содержит меня, ежемесячно выплачивая неплохие, по нынешним временам, деньги и ему хотелось бы больше к этому вопросу не возвращаться, а получить готовую квартиру в хорошем качестве.
Я открыл было рот, но тут же его захлопнул, негромко буркнул «Будет сделано, повелитель» и аккуратно закрыл за собой дверь директорского кабинета. В принципе, Григорий Андреевич прав — кто такой этот прораб, что, как лесной клоп пытается присосаться и выдоить с каждой квартиры немного денег, за то, за что уже заплачено будущими жильцами? Осталось только обезопасить себя и директора с главбухом от тухлых яиц или дохлых мышей, уж не знаю, что строители любят оставлять в закрытых полостях…
Встреча с прорабом не задалась с самого начала. Дверь в его каморку в вагончике только начала приоткрываться, как оттуда оглушительно гаркнули:
— Дверь закрой!
Я решил, что лучше буду послушным мальчиком и дверь закрою, тем более, что самое главное я успел разглядеть.
В полоборота к двери, на стуле для посетителей, у стола прораба сидел невысокий плотный мужчина, в темных брюках и пиджаке модного цвета «фуксия». Лица его я не разглядел, но оно и к лучшему — свои вопросы с прорабом решал мой бывший сосед, когда-то, бесконечное количество месяцев назад купивший у меня квартиры Анны Петровны Клевой, моей неудачной любовницы и покойной матери моего ребенка. А звали соседа Игорем, и занимался он всеми видами сделок с недвижимостью, имея «подвязки» во всех БТИ и земельных отделах Города и области. А еще Игорь передавал прорабу деньги, достаточно много денег, чтобы я не стал ожидать своей очереди, а, на цыпочках выскользнув из строительного вагончика, шмыгнул в заросли кустов, растущих у забора.
Игорь был парнем честным, но только в том случае, если его крепко держали за тестикулы, в противном случае вы рисковали заплатить за сделку с Игорем гораздо больше первоначально озвученной цены. Игорь не мог покупать здесь квартиру — офис застройщика располагался совсем в другом месте, и никто не доверил бы местному главарю получать деньги за недвижимость. Игорь также не мог быть моим собратом по несчастью, который привез деньги этому кровопийце за устранение мелких недоделок. Лежащих на столе денег хватило бы на косметический ремонт десятка квартир, а такого инвестора в этом доме не было, я схему проданных квартир видел. Люди покупали, максимум, по две квартиры, но не по десятку.