— Так на что жалуетесь? — я зашел в кухню, с удивлением обнаружив возле раковины множество пустых банок из-под консервов «Перловая каша с говядиной», подхватил табуретку и двинулся к бабуле, уже уткнувшейся в экран телевизора.
— Да давление скачет с утра…
— Ну давайте мы вам его замеряем…- я вытащил из докторского чемодана чехол с тонометром, свинтил аппарат и намотал манжету вокруг предплечья пенсионерки, начал качать грушу, поймал подозрительный взгляд пенсионерки, и вспомнил, что до автоматических приборчиков еще лет двадцать. Схватив бабку за запястье, я нащупал жилку и стал делать вид, что считаю пульс.
— Какое у вас обычное давление… А что принимаете? Могу вам посоветовать, если скачки давления небольшие, то или кусок селедки съесть или чаю сладкого…- забрасывая «пациентку» вопросами и «рекомендациями», я судорожно думал, как перевести разговор на разыскиваемую мной кассиршу…
— И чем вы питаетесь, Людмила Васильевна? Надеюсь не теми ужасными консервами, банками от которых вся кухня заставлена?
Бабуля недовольно поджала губы, после чего обрушила на меня девятый вал информации.
Дочь ее, Юлия Матвеевна Прохорова, совсем с ума сошла, бросила мать и умчалась со своим дролей куда-то на курорт, не приготовив больной матери ни продуктов, ни запаса лекарств. Вытащила из кладовой ящик с консервами, который хозяйка дома купила на волне какой-то очередной паники, то ли по поводу исчезновения соли, то ли подорожания гречки, и заявила, что, так как срок годности мясорастительных консервов подходит к концу, то маме необходимо все это съесть, благо возиться не надо — открыла банку и подогрела на сковороде, с лучком, яичком и кетчупом…
— Так. А кто вам банки открывает? У вас же…- я кивнул на стоящую у кресла клюку, на что бабка только усмехнулась.
— У меня сынок только ноги плохо ходят, а в руках сила еще есть, я банки только так открываю…
— Понятно. Но ведь это очень вредно в вашем возрасте, там же транс-жиры и пальмовое масло напихано…
— Не знаю сынок, масла в банках я не ощущаю, а жир нормальный, свиной. Как поджаришь на сковородочке…
— Чем вы еще питаетесь? А то, на одних консервах язву можно заработать.
Бабка рассказала мне, что ее все в принципе устраивает. Пока дочь жила с ней, пенсионерка постоянно была вынуждена вертеться у плиты, так как Юлия готовить ленилась…
— Зато она мне ананасы обещала привезти, сынок. Ты ананасы ел?
— Ел, бабушка, вам может и не понравится, они на любителя. — буркнул я: — А из какой страны ананасы дочь обещала привезти?
— А я страну не запомнила, я в географии не сильна…- огорчила меня бабуля: — Знаю только, что у них короля имя смешное, как масло называется…
Порядковый номер действующего короля с «масляным именем» Рама я не помнил, но вот страну определил с вероятностью в сто процентов.
— И сколько вам еще ананасов ждать осталось?
— А вон у меня в календаре помечено. — Бабуля ткнула в настенный календарь: — Через шесть дней моя вертихвостка прилетит. Хоть бы мужика нашла какого путного, а то этот Мишаня…
— Вы бабушка запирайтесь за мной, если снова плохо станет, в «ноль три» звоните. — я начал собирать чемодан: — И дверь никому не открывайте.
— Так я, сынок, никому не открываю. — бабка протянула мне руку, и я помог ей встать с кресла: — А тут шлынлают все время какие-то баптисты или бандиты. Я соседке звоню, а она в глазок смотрит и мне говорит, стоит открывать или нет… Сегодня вот сказала, что доктор приехал… А так я все время в кресле сижу и телевизор смотрю. Я его и не выключаю даже, все не так скучно
Ну, с такой системы опознания «свой-чужой» усатый «безопасник» строительного треста сюда не скоро попадет. Правда непонятно, почему они просто не позвонили по телефону, если бабка с кем-то разговаривает. Ну, в конце концов, меня это слабо интересует, мне бежать пора. День отлета и день прилета я знаю, туристическую фирму, что отправила беспутную кассиршу в «страну улыбок» я почти достоверно определил по рекламному проспекту, лежащему на шкафу.
Частный дом в центре Города.
— Что послезавтра делаешь? — Ирина встретила меня на пороге, из кухни доносился запах пирогов: — Я бы хотела куда-нибудь прокатиться, а то лето скоро закончится…
— Привет. — я ухватил с блюда румяный пирожок, оказавшийся с капустой: — Скажи, у тебя паспорт заграничный есть?
— У меня нет. А к чему вопрос? У Светки есть.
— Вопрос пока ни к чему, просто опрос населения. — я задумался: — А есть поблизости фотография Светки?
Фотография Светки поблизости оказалась, и Светка была родной сестрой моей подруги, которая жила в Томске и занималась «бизнесом».
Светка, судя по фотографии, была очень похожа на Ирину. Выглядела сестра старше, разница в возрасте была в два года, только волосы Светы были обесцвечены и носила она немного другую прическу.
— Ты что делаешь? — забеспокоилась доктор Кросовская, когда я, как заправский режиссер, навел на нее сцепленные в виде рамки, пальцы рук.
— Скажи, а ты не хотела бы стать блондинкой?
— Вот еще! — фыркнула Ирина: — Волосы жечь я не собираюсь!
— А если очень надо?
— Зачем.
— Ну ты же хотела развеяться? Вот, предлагаю скататься в Таиланд, на несколько дней и развеяться.
— А как же паспорт?
— Ну, скатаешься по паспорту сестры, я сто раз так делал…
Ира посмотрела на меня, как на психа, покрутила пальцем у виска и бросилась к духовке, где, как раз, доходила очередная партия пирожков.
Глава 21
Глава двадцать первая.
Сувениры из Сиама.
Август 1994 года.
Я в очередной раз поворочался в кресле. За шесть часов полета оно превратилось в орудие пыток. Как дотерпеть оставшиеся четыре часа полета? Я откинул голову на подголовник, подставив лицо под тонкую струйку прохладного воздуха, истекающего из системы вентиляции. У окошка, уткнувшись обесцвеченной челкой в спинку впереди стоящего кресла, дремала Ирина. Место справа от меня было свободно — в Королевстве Сиам был не сезон. За прошедшие два дня я раз десять думал, что мы расстанемся. Никогда подготовка к отпуску не отнимала у меня столько сил и нервов. За эти два дня я смотался в Томск, забрал у сестры подруги заграничный паспорт, посетил мутную контору под названием «Магазин горящих путевок», где прикупил две путевки «шесть дней, пять ночей», пристроил собак на дачу к моим родителям, благо отец закончил забор вокруг просторного участка. Ирина же покрасилась в блондинку, поругалась с руководством, пять раз поскандалила со мной. Причины были совершенно разнообразны — от «Мне нечего надеть», до «Нас повяжут на границе».
Чтобы Ира не грохнулась в обморок в будке нашего пограничника, я сунулся через красную линию вместе с ней, подхватил ее под руку и сунул в окошко два паспорта сразу.
— Мы в свадебное путешествие…- мои губы растянулись в дурацкой улыбке: — Первый раз за границу лечу…
Ира приоткрыла рот, видимо желая меня поддержать и сообщить стражу границы, что она тоже покидает родину в первый раз, что, судя по наличию кучи штампов в Светином паспорте, прозвучало бы крайне подозрительно. Я успел ущипнуть милую за упругую попу, она молниеносно стукнула меня по затылку, пограничник сочувственно поглядел на меня и дважды хлопнув печатью, выпустил нас разбираться в «чистую зону».
— Ты что? — зашипела Ира, потирая задок: — Знаешь, как больно⁈
— А ты что этому красавцу в синей фуражке хотела сказать? — ответно зашипел я, увлекая скандалистку подальше от бдительных стражей наших рубежей.
— Ой. — Ира прижала ладошку к губам и, виновато посмотрев на меня, звонко поцеловала в щеку.
— Пойдем, уже посадку объявили.
И вот мы летим где-то над Китаем, а я не знаю, как протянуть оставшиеся четыре часа полета.
Бангког, Патайя.
Часовое стояние к иммиграционному офицеру, стычка с китайцами, что пытались пробиться вне очереди, все сто человек, вместе с флагом и одинаковыми рюкзаками, и вот мы, заплатив сущие копейки и отбившись от таксистов, уселись в автобус, который должен за два часа довезти нас до Патайи, где, по моим сведениям, предавалась отдыху коварная кассирша Юлия Матвеевна Прохорова, с неведомым мне пока Мишаней.