Элен, прикрыв глаза, глубоко затянулась кальяном, откинула назад голову и медленно выпустила дым с горловым, протяжным стоном, переходящим в невнятное бормотание и хриплые крики. Кейтлин стало жутко, вид у Блаватской был совершенно невменяемый. Она содрогалась всем телом, выгибалась и затихала, не прекращая бормотать что‑то невнятное себе под нос.
– Ничего не пойму! – спустя несколько минут прошептала Элен абсолютно нормальным голосом, оторвавшись от полубессознательного бормотания. В комнате резко потемнело, а налетевший неизвестно откуда ветер погасил почти все свечи. Лишь редкие, едва видимые огоньки складывались в слово revenge.
– Месть? – прошептала Блаватская. – О боже! Надеюсь, он просит отомстить за себя, а не хочет отомстить сам. Духи иногда выражают мысли совершенно непонятно.
Кейтлин замерла, не в силах отвести взгляд от огоньков, образующих слово. Когда она шла сюда, то не надеялась ни на какой результат. Она вообще не верила в то, что из затеи выйдет что‑то путное. Ветер в комнате утих, погасшие свечи вспыхнули неожиданно и ярко, а у окна появилась уже знакомая женщина в длинном темном одеянии. Она медленно плыла к Кейтлин. Девушка взвизгнула и, подскочив, бросилась в сторону. От ночной храбрости не осталось и следа. Вестница вкупе со словом «месть», которое предположительно написал умерший дядя, внушала панический ужас.
– Кейтлин, – тихо проговорила Блаватская, поймав девушку за руку. – Сядьте, я думаю, вам стоит ее выслушать. Она лишь Вестница, ее задача – передать информацию.
– Но она ничего не сказала мне вчера, я пыталась с ней заговорить.
– Вестница – не человек, она не может общаться с вами в обычном понимании этого слова. Вот, возьмите.
Блаватская протянула девушке кальян, пояснив:
– Иначе она не сможет войти с вами в контакт. Вы должны быть открыты миру, раскрепощены, а не зажаты, словно монашка‑пуританка. Духи не любят условностей, они общаются к вашему сознанию напрямую, минуя ненужные, выдуманные людьми правила и церемонии.
– Но я никогда…
– Ну же, Кейтлин! Не бойтесь, берите! Это не вредно, вам просто необходимо расслабиться.
Девушка неуверенно протянула руку, взяла кальян и, зажмурившись, вдохнула ядовитый, обжигающий дым. Закашлялась, а когда открыла глаза, увидела Вестницу прямо перед собой. На этот раз на тонких губах женщины играла едва заметая улыбка. Вестница одним движением скинула капюшон с головы, и крик застыл у Кейтлин в горле. Подбородок и губы… а выше голый череп с огненными провалами глазниц. Блестящие волосы цвета воронова крыла, которым может позавидовать любая красавица, растут из неопрятных ошметков кожи, начинающихся чуть выше линии лба.
Взглянув на бушующее в глазницах Вестницы адово пламя, Кейтлин уже не смогла отвести взгляд в сторону. Там в алых отблесках она увидела воинские колонны, бескрайние песчаные пустыни со стройными пирамидами на горизонте. Девушка никогда не была там, но не узнать не могла – Египет. Одно время она бредила этим местом.
Чем дольше Кейтлин смотрела в провалы глазниц, тем глубже она погружалась в транс и тем ближе была к той картинке, которая разворачивалась перед ее взором. Сейчас девушка вместе с солдатами, одетыми в форму французской армии, стояла внутри пирамиды. Она видела молодого Бонапарта и маленького жука‑скарабея у него в руке. Черное, лоснящееся тельце и лапки, торчащие в разные стороны. В видении жук занимал центральное место, а вокруг него бушевало пламя войн. Наполеон, уже ставший императором, скакал на коне впереди войска; горели города, гибли люди; полководец обретал величие, а потом очертания скарабея померкли, и девушка увидела поражение Бонапарта, ссылку и смерть. Видение прекратилось резко, будто кто‑то выдернул его из головы. Виски свело ужасной болью, Кейтлин вскрикнула и рухнула на диван, потеряв сознание.
– Кейтлин! Кейтлин! Очнитесь бога ради! – услышала девушка встревоженный голос и медленно открыла глаза.
Голова кружилась, а комната плыла. Перепуганное лицо Гарри Дэвиса – единственное, что можно было разглядеть более или менее четко.
– Где я и что произошло? – тихо прошептала она, стараясь оглядеться.
То ли прошло много времени и на улице уже стемнело, то ли просто шторы на окнах были слишком плотными.
– Вы не помните, как здесь очутились? – В голосе сыщика сквозило неприкрытое беспокойство.
Гарри Дэвис сидел рядом и нежно держал ее за руку.
– Смутно помню, но в голове такая каша! – Девушка попыталась сесть, но снова рухнула на застеленную алым шелком кровать. До Кейтлин не сразу дошло, в какой двусмысленной ситуации она оказалась. Лежит на кровати, явно в спальне, наедине с мужчиной. – О господи! – всполошилась девушка, подпрыгнула и отодвинулась от молодого человека на безопасное расстояние. – Как я очутилась в этой комнате? И Элен! Где она? И что вы делаете здесь? Я ничего не помню! Что со мной произошло? – Кейтлин от переживания начала заикаться. Она хотела как можно быстрее убраться из этого места и уже раскаялась в том, что согласилась прийти сюда.
– Не переживайте, ничего страшного не произошло. – Гарри Дэвис разговаривал с Кейтлин тихо, ей приходилось невольно вслушиваться в его неспешный голос, дышать глубже и успокаиваться.
На миг девушка вспомнила, что таким же голосом ковбои на ранчо успокаивали молодых норовистых кобылок, когда те чего‑либо пугались. Сравнение, пришедшее на ум, совсем не понравилось, и Кейтлин более спокойным голосом уточнила:
– Так мы здесь совсем одни?
– У Элен дела, она не стала ждать, пока вы очнетесь, поручив это мне. – Заметив, что в глазах девушки снова мелькнула паника, Гарри уточнил: – Все нормально, Кейтлин, не волнуйтесь, вашей репутации ничего не угрожает. Формально хозяйка этого дома где‑то поблизости, никто не узнает, что мы были наедине.
Его улыбка была заискивающей и таинственной, словно их объединяло нечто большее, чем просто одна комната. Кейтлин испуганно сглотнула и уже приготовилась сбежать, когда Гарри ее спросил:
– Так что вы видели?
– Когда?
– В своем видении. Ну же, Кейтлин, сосредоточьтесь и перестаньте нервничать. Не верю, что вы уже забыли, зачем сюда пришли.
– Ах да, точно! – Девушка встала с кровати и подошла к окну. Развернувшись к собеседнику спиной, она прижала ладони к пульсирующим вискам и уставилась на заброшенный сад. – Просто визит получился какой‑то уж слишком насыщенный, я действительно чуть не забыла о том, ради чего все это затевалось. Думаю, нам стоит уйти.
– Элен сказала, что вы должны были увидеть послание Вестницы. То, что поможет в поисках убийцы вашего дяди. Вы обязаны мне рассказать, Кейтлин.
– Нет, – покачала головой девушка. – Я видела полный бред. Наполеон, Египет, скарабей… Не понимаю, какое отношение все это может иметь к дядиной смерти.
Настроение у Кейтлин испортилось окончательно, и она ответила более резко, чем хотела:
– Все это бред! Вы заманили меня в сомнительный дом, целовали! И все под предлогом помощи. Вам должно быть стыдно за свое поведение! Вместо того чтобы искать убийцу дяди, вы занимаетесь глупостями.
– Ну, допустим, вам глупости тоже понравились, – с лукавинкой заметил Гарри и подошел сзади.
Кейтлин чувствовала, что он стоит за спиной так близко, что можно услышать стук его сердца.
– И все равно, вы поступили неправильно.
Она повернулась и постаралась прямо посмотреть ему в глаза, хотя это было нелегко. Близость молодого человека смущала, а подоконник не давал возможности отступить. Гарри осторожно потянул на себя выбившуюся из прически завитушку, и Кейтлин показалось, что сейчас он поцелует снова. Сердце застучало в два раза быстрее, а кровь вновь хлынула к щекам.
– Я же говорю, что вам понравилось! – победоносно заключил он и дерзко улыбнулся.
Разозленная девушка оттолкнула его, кинулась к выходу, услышав в спину:
– Куда же вы мчитесь? Стойте!
Гарри догнал ее в начале длинного коридора и, поймав за плечи, развернул к себе.