– Откуда вы знаете про опиум? – поразилась Кейтлин и подозрительно посмотрела на новоприобретенного родственника.
– Блаватская без опиума не делает ничего, – презрительно отозвался он. – Мне известны ее методы работы.
– Вы говорите так, словно очень хорошо разбираетесь в ритуалах и общении с потусторонними силами, – огрызнулась Кейтлин. – Может быть, вы сами медиум?
– Вы правы, я хорошо разбираюсь в ритуалах и много в чем еще. Если вы будете терпеливы, я обязательно продемонстрирую вам свои умения в разных областях, но я не медиум и не верю медиумам. В большинстве своем они шарлатаны.
– И Блаватская? Она не показалась мне обманщицей.
– Блаватская обставляет сложными ритуалами простые, обыденные вещи. Использует совершенно ненужную атрибутику, пускает пыль в глаза и выдает себя чуть ли не за мессию. Поэтому да, она тоже шарлатанка. Но Элен хотя бы понимает, что делает. Ее эпатаж и вызывающее поведение – другой разговор.
– Похоже, что вы конфликтуете с госпожой Блаватской, – нахмурился Гарри, очевидно решив продемонстрировать свою проницательность. – Вам не дает покоя ее слава и успешность?
– Я с ней не конфликтую. Просто она мне не нравится.
– В чем же причина? – заинтересовалась Кейтлин. – Меган она тоже не понравилась.
– Ну, с Меган все ясно: она таких людей чувствует за версту и никогда по своей воле не приближается. Ее инстинкт самосохранения развит слишком хорошо.
– Каких таких?
– Хитрых, опасных манипуляторов. Что касается меня, наш конфликт с Элен стар как мир. Она меня хотела, а я ее нет. Банально, но такая мелочь иногда может перерасти в настоящее противостояние. Отвергнутая женщина страшна. Но давайте не будем уходить от разговора. Что рассказала вам Вестница, Кейтлин?
– Она не рассказывала. Она показала. Пирамиды. Наполеон. Скарабей. Я не понимаю, что это значит. – Девушка потерла виски руками, возвращаясь в свое видение и в очередной раз пытаясь разгадать его смысл. – По идее, информация должна быть связана с бароном Маккензи, но как? Я не могу даже предположить.
– А вот я, пожалуй, могу… – задумчиво протянул Даниэль. – Допускаю, что скарабей Наполеона находился здесь. Джона интересовали подобные вещи.
– Скарабей Наполеона? – подалась вперед Кейтлин.
– Фигурка жука‑скарабея – талисман, когда‑то принадлежавший Наполеону. Именно его, подозреваю, вы видели в своем наваждении. По крайней мере, все сходится, – заметил Даниэль. – Будущий император нашел его в гробнице какого‑то фараона во время египетского похода и с тех пор не расставался со своим скарабеем. Полководец считал, что талисман обладает силой и приносит удачу. После возвращения из Египта карьера Бонапарта резко пошла вверх. Но ничто не дается бесплатно. Изменилось мировоззрение будущего императора. Изначально поддерживающий революцию Бонапарт стал полноправным диктатором и не только восстановил монархию, но и провозгласил себя императором. Его одержимость властью стала безграничной. Полагаю, это влияние артефакта – скарабея. Сам Наполеон тоже начал понимать, что за все нужно платить свою цену, и эта цена перестала его устраивать.
– И он что‑то предпринял? – Глаза Гарри загорелись.
Забыв о своих обидах, он наклонился вперед, ловя каждое слово Даниэля. Лорд Фармер оказался хорошим рассказчиком. Кейтлин сама заслушалась.
– Да. Наполеон отдал свой талисман. Видимо, решил, что добился от жизни всего, чего хотел. Он не предполагал, что его постигнет расплата. Удача покинула Наполеона вместе с жуком‑скарабеем, когда император подарил его князю Карлу цу Шварценбергу. Допускаю, что амулет мог оказаться в коллекции лорда Маккензи, так как Джон посещал Богемию и встречался со Шварценбергом. Он тогда не рассказал, что это была за встреча и о чем они говорили. Но вполне вероятно, именно в той поездке артефакт попал к Джону.
– Тогда можно предположить, что за скарабеем охотится кто‑то из родственников князя? – уточнила Кейтлин.
– Вполне возможно. Подобные артефакты – страшная вещь. Казалось бы, вот оно, исполнение желаний, сила, власть, но все это не бесплатно. Артефакт парализует волю, подчиняет. Не он служит своему хозяину – хозяин находится в подчинении у артефакта. Если допустить, что Шварценберг оказался так же умен, как и Наполеон, и сумел вовремя отказаться от разрушающего действия амулета, он, вероятно, отдал скарабея на хранение барону Маккензи. Все сходится. В Богемии еще кто‑то мог знать об амулете и искать его. Гарри, я думаю, вам стоит заняться своими непосредственными обязанностями и выяснить, кто в последние недели прибыл в Лондон из Богемии. Кто знает, вдруг нам повезет?
– Простите, лорд Фармер, – возмутился Дэвис, – но я сам буду решать, чем мне заниматься! Сейчас в моих планах разобрать архивы Джона Маккензи.
– Мистер Дэвис, неужели вы считаете, что с этим не справимся мы с Кейтлин? Не забывайте, я долгое время работал с приемным отцом и гораздо лучше вас знаю замок и его тайники. Займитесь делом, и до завтра я выясню, был ли в коллекции Джона скарабей.
Предложение Даниэля даже Кейтлин показалось вполне разумным, и она не нашла, что возразить, хотя и очень хотела. Ведь сегодня с Гарри Дэвисом ей удалось лишь обменяться парой взглядов. Поговорить не вышло. Девушка хотела проводить сыщика до двери и, если повезет, перекинуться парой фраз; судя по взгляду, молодой человек мечтал о том же. Но проницательный Даниэль Фармер заметил:
– Я буду ждать от вас новостей, а сейчас, позвольте, Мэлори проводит вас к выходу.
Дворецкий, оказывается, уже находился в столовой. Как он здесь очутился, Кейтлин не поняла – она не заметила, когда открылась дверь. Мечты о том, чтобы провести какое‑то время с Гарри, разбились, и расстроенная девушка отправилась в библиотеку. Горячий чай и хорошая книга всегда поднимали ей настроение. Можно было предложить свою помощь в разборе бумаг Джона Маккензи, но не хотелось лишний раз общаться с лордом Фармером. Этот человек, как никто иной, умел отпугивать людей и настраивать их против себя. «Интересно, он делает это специально, или подобное поведение просто следствие тяжелого детства и дурного воспитания?» – подумала девушка, прежде чем снять с полки приглянувшуюся книгу.
Огонь в камине мерно потрескивал. Языки пламени лизали обугленные поленья и словно урчали от удовольствия. Кейтлин успокоилась и сама хотела урчать. В библиотеке, в отличие от остального дома, было тепло. Еще пару дней назад девушка принесла сюда шерстяной клетчатый плед и теперь, уютно устроившись в кресле, готовилась провести здесь остаток вечера. Она даже забыла о раздражающем лорде Фармере. Он был где‑то далеко, и Кейтлин надеялась, что там и останется.
Дверь скрипнула очень уж громко, выдернув девушку из мира авторских фантазий.
– Вы меня напугали! – Она подскочила в кресле и выронила из рук книгу. Мечты не сбылись: Даниэль Фармер умудрился найти ее и здесь. Видимо, изучать документы в кабинете отчима ему наскучило.
– Скажите, у вас есть удобная и немаркая одежда?
Лорд Фармер стоял, лениво облокотившись о дверной косяк, и с неприкрытым интересом рассматривал девушку. Кейтлин хотелось спрятаться от этого пронизывающего насквозь взгляда, но она победила трусливое желание и дерзко ответила на изучающий взгляд. Даниэль понимающе усмехнулся и вопросительно приподнял одну бровь, напоминая, что ждет ответа на свой вопрос.
– Допустим, – неуверенно отозвалась Кейтлин, не понимая, в какую сторону клонит молодой мужчина. Она ждала от него подвоха во всем.
– Это хорошо, потому что я хочу предложить вам одну небольшую, но занимательную прогулку. Не беспокойтесь, компаньонка вам не понадобится, мы не будем выходить из дома.
– Я не понимаю хода ваших мыслей, – отозвалась девушка. – Вы хотите пригласить меня на прогулку в немаркой одежде, но из дома мы выходить не собираемся?