– Господи, слава богу, вы живы!
Кейтлин вытерла слезы со щек и, сунув алмаз, все еще испачканный запекшейся кровью, в карман, порывисто обняла Даниэля. Впрочем, тут же, засмущавшись, отпрянула в сторону, заметив очередную насмешливую улыбку.
– И все равно я рада, что все обошлось, – надулась она.
– Я ни в чем не уверен. Думаю, это только начало.
– О чем вы? – Девушка сама не могла понять, что происходит. Даниэль немного пришел в себя. Он вскочил с пола и теперь бегал из стороны в сторону по коридору. Светлая рубашка выбилась из‑за пояса, верхние пуговицы расстегнулись, а темные непослушные волосы растрепались. Вид из‑за этого молодой человек имел донельзя растерянный. Он даже выглядел моложе.
– Джон всегда любил игры. – Даниэль попытался убрать волосы с лица и вновь собрать их в хвост. – Но сути этой я понять не могу.
– Я тоже. Но в любом случае мы не разгадаем загадку, сидя на месте. Нам нужно найти выход, – вздохнула Кейтлин и двинулась по коридору. – Вам не кажется, что проход очень похож…
– Да, на тот, в котором мы оказались в первый раз. Только антураж другой: факелы на стенах, рельефы. – Даниэль снова достал небольшой светящийся шарик и поднес его к стене, изучая картины и надписи на ней. На высоком смуглом лбу пролегла вертикальная складка. Кейтлин заметила – такое выражение лица у молодого человека бывает в минуты задумчивости. – Вырезанные символы мне кажутся знакомыми, – пробормотал он. – Вон ромб иллюминатов.
– Иллюминатов? Кто это? Я здесь вижу только масонскую символику, – проявила осведомленность девушка.
– Иллюминаты – одна из тайных организаций, связанных с масонами, но более древняя. По легенде, верховные рода иллюминатов – это рептилии, пришельцы из другого измерения. Их еще называют аннунаками, божествами, сошедшими с небес. Эти существа обладают способностью менять обличье на человеческое и ответственны за все тайные общества. Говорят, есть сотни очевидцев, наблюдавших, как они превращаются обратно в рептилий.
– По легенде? – дрожащим голосом уточнила девушка. Ей все больше не нравились эти катакомбы. – А на самом деле?
– На самом деле иллюминаты – это еще один тайный орден, хранящий множество секретов. Один из основных символов ордена – звезда Давида, вон она изображена на стене и на полу, прямо у нас под ногами. Эмблемой иллюминатов является пирамида с заключенным в нее глазом Гора или Люцифера – как раз этот символ вы сочли масонским, но это не совсем верно. В сочетании с другими рисунками на стенах он указывает именно на орден иллюминатов.
– А это хорошо или плохо? Ну, я имею в виду подобная символика? – уточнила Кейтлин, понимая, что начинает нервничать.
– Сложно сказать, – неопределенно отозвался Даниэль. – Я не знаю, к чему приведет нас коридор, исписанный символами иллюминатов, но один положительный момент тут все же есть.
– Какой?
– Несмотря на всю схожесть коридоров, мы попали в другое место. В первом тоннеле я не наблюдал ничего подобного.
– Похоже на то, – согласилась Кейтлин и махнула рукой, указывая направление: – Этой двери не было. Интересно, что за ней?
– Я бы предпочел, чтобы там находилось хранилище. Но вообще мне больше интересно не что за ней, а открыта ли она, – отозвался молодой человек и дернул за массивную дверную ручку в виде бронзового грифона, зажавшего в пасти толстое витое кольцо.
Тяжелая металлическая дверь поддалась словно нехотя, с протяжным скрипом. Кейтлин видела, как от усилия вздуваются мускулы на руках Даниэля, остатки тонкой рубашки натягиваются на спине, а на лбу выступают вены.
– Тяжелая, зараза… – констатировал факт молодой человек и бочком пролез в образовавшуюся щель. Девушка, присобрав широкие юбки, протиснулась следом, проклиная моду и вечную привычку ей следовать.
Огромный квадратный зал за дверью был хорошо освещен. В самом центре на постаменте стояла, раскинув руки, мраморная Дева Мария. Несмотря на изящность и хрупкость, изваяние выглядело монументальным, оно притягивало взгляд и возвышалось над множеством скульптур меньшего размера. На безмятежном, одухотворенном лице Девы блуждала едва заметная грустная улыбка, а на белоснежной матовой щеке мерцала одинокая слеза.
– Кого она оплакивает? – спросила Кейтлин, подойдя ближе и притронувшись к искусно выполненным складкам на ниспадающих одеждах статуи.
– Видимо, их, – махнул рукой Даниэль, указывая на ниши, расположенные в стенах зала. В каждой стояли каменные саркофаги: некоторые – просто вытесанные из глыб, а некоторые – украшенные резьбой и небольшими фигурками плачущих ангелочков. Статуи, хаотично разбросанные по залу, при ближайшем рассмотрении тоже оказались надгробиями могил поскромнее.
– Мы в усыпальнице? – с подозрением уточнила Кейтлин, чувствуя, что это место с каждой секундой ей нравится все меньше.
– По всей видимости…
– Но я не вижу выхода из зала. Зачем‑то же мы сюда попали?
– Выход должен быть, – пожал плечами Даниэль и медленно пошел вдоль стены. – Возможно, здесь есть потайной ход. Нам необходимо его отыскать.
Кейтлин не рисковала подходить к гробницам ближе. Она как завороженная смотрела на статую. Дева была словно живая. Молочно‑белая, словно мерцающая изнутри кожа, легкие складки одеяния, в глазах – молчаливый укор и тоска. Слеза, сначала показавшаяся искусной работой мастера, медленно сползла по щеке Девы, и Кейтлин задумчиво произнесла:
– Может быть, я скажу глупость, но, кажется, она оплакивает не их. Они тут уже слишком давно.
– А кого? – поинтересовался Даниэль. Свет померк, повеяло неприятным холодом, как от сквозняка, и со скрипом захлопнулась дверь.
– Нас… – со страхом в голосе произнесла девушка и снова взглянула на мраморную статую.
Тени стали резче, во взгляде Девы Марии появилась жестокость. Улыбка уже не казалась безмятежной, будто статуя знала, что сейчас должно произойти, и заранее скорбела по жертвам.
– Мне это не нравится! – Даниэль в мгновение ока оказался рядом. – И почему я не взял оружие? – Он охлопал себя по карманам, словно надеясь там что‑то отыскать. – Нож и тот потерял в сражении с гепардами.
– Мой револьвер тоже бесполезен: я истратила все патроны. Как‑то не предполагала, что их понадобится так много, – сокрушенно покачала головой Кейтлин.
Саркофаги открывались медленно, с тихим неприятным скрипом, обещающим скорую смерть. Первой Кейтлин увидала полуразложившуюся, обмотанную остатками ткани руку с когтями. Она показалась из‑под массивной крышки ближайшего гроба. Кривые желтые когти заскребли по камню, оставляя на нем глубокие борозды.
– Что это? – завопила девушка, пытаясь спрятаться за спину Даниэля.
– Я думал, ты уже догадалась, – мрачно отозвался молодой человек. – Нам нужно спешить!
– Куда? – В голосе мелькнули истеричные нотки. Кейтлин затравленно оглянулась по сторонам и заметила, что приоткрылось еще несколько саркофагов. Совсем рядом показалась лысая голова с ошметками кожи на желтоватом черепе. Чуть дальше – нога в истлевшем сапоге и рваных штанах, а в одной из ниш мертвец уже наполовину выбрался. Его глаза безумно сверкали, и из груди раздавался неприятный клокочущий звук, словно оживший мертвец пытался что‑то сказать, но не мог. Из полуразложившейся гортани вырывались только хрипы.
– Здесь где‑то должен быть выход, – упрямо заявил Даниэль и кинулся к ближайшей стене, нажимая кирпичик за кирпичиком. – Уверен, тут есть скрытый механизм. Нужно только его отыскать!
– С чего ты это взял? – Кейтлин старалась не смотреть на мертвецов и держаться поближе к молодому человеку. Его сила и уверенность внушали слабую надежду.
– Джон последователен. Если он завел нас в этот лабиринт, значит, отсюда предусмотрен выход, если бы это было не так, мы бы уже умерли.