Грохот, вопли боли, ругань, совсем уже непонятные скребущиеся звуки. И Скорпо, критически поджав губы, открыл глаза.
— А ведь все могло быть и хуже… — покачав головой, провозгласил маг, подходя ближе к ворочающемуся в осколках битых сосудов и приборов пришельцу.
В ответ тот натуженно замычал, держась обеими руками за пах. Шлем с шикарными разноцветными перьями, широкий тяжелый меч, здоровенный треугольный щит, боевой топор, колчан со стрелами и арбалет вояки бесполезно валялись вокруг.
Что-то бурча, ратоборец повернулся на бок, силясь привстать. Мийяра неторопливо столкнул с края стола чудом уцелевший запечатанный кувшин с козьей мочой прямо на белобрысую голову горе-рыцаря. Глаза пришельца закатились, тело судорожно дернулось, и он затих.
Неудержимая вонь мгновенно наполнила прихожую. Чародей недовольно поморщился, взял с полки моток крученой веревки и, стараясь не испачкаться, принялся вязать парня. Покончив с этим, он придирчиво взглянул на содеянное:
— И никакой магии… — И вышел на улицу.
На земле цвела весна. Легкий ветер чуть шевелил показавшуюся травку, в лесу переливался хор вернувшихся издалека птиц. Дышалось свободно и легко, хотелось просто жить…
Скорпо снова поморщился, отгоняя зловоние, идущее из пещеры, и направился к привязанному к дереву боевому коню. Рыжей масти жеребец настороженно покосился на приближающегося незнакомца, потянул широкими ноздрями воздух и недовольно захрипел, мотая головой.
Оценив ситуацию, Мийяра не стал рисковать, отложив «знакомство» на потом. Его внимание привлекли лежащий рядом с лошадью тощий мешок и сложенная одежда.
Нисколько не стесняясь, волшебник начал рыться в чужих вещах. Поочередно на землю легли баночка с зеленой вонючей мазью, по-видимому, «чудесным бальзамом», штопаное-перештопаное нижнее белье, запасные штаны, несколько долговых расписок да нехитрая утварь — медная потертая чаша и медное же широкое блюдо. Из съестного в мешке было только несколько зачерствелых крошек, а о вине, на которое так надеялся мастер Скорпо, оставалось мечтать и далее.
— Придется опять на Перекресток ехать! — в сердцах сплюнул Инвар и занес ногу, чтобы пнуть мешок, но сдержался, аккуратно сложил все обратно в суму, будто никто ничего не трогал.
«Ну, оружие я продам, — заложив руки за спину, волшебник, не торопясь, шел к своему жилищу. — Что с конем делать? В руки он мне не дастся — покалечит, да и этот схадов олдоу в петлю полезет, но за верного друга горло порвет… По крайней мере, попробует. Может, их обоих на мясо пустить? Все равно жрать-то нечего…»
Магик остановился, представив этого малого целиком жарящегося на вертеле. Выглядело не совсем аппетитно, и видение растаяло, а в голодном желудке лишь екнула пустота.
«Когда этот Ра наконец соизволит притащиться? Вторую неделю никаких вестей! Еще пара дней, и придется самому отправляться… — Скорпо продолжил путь. — А может, этого придурка подпрячь? Нет, не пойдет…»
Размышления прервал горестный вопль. Чародей удивленно замер и уставился на кое-как выползшего змеей на свежий воздух охотника на колдунов.
— Развяжи!!! — срываясь на бабский визг, встал тот на колени, силясь подняться на ноги. — Кому сказал — развяжи и дерись со мной, как подобает мужчине.
— Что ж ты ничему не учишься? — укоризненно покачал головой Инвар Мийяра, вынимая из коробочки на поясе длинную иглу, заранее смазанную морозящей отравой. — И никакой магии!.. — ухмыльнувшись, добавил он, втыкая стержень в плечо наглеца.
Охотник как был, так и застыл на одном колене, вытаращив налитые кровью глаза.
К вечеру все-таки приехал Кривой Ра. Но не один, как ожидалось, а с незнакомым Инвару долговязым, с неестественно перекошенными плечами орком.
— Привет тебе, шахман! — грузно спрыгнул с коня Ра. — Нас держал пути туман. Я привел друг. Он помощь нам.
Скорпо с безразличием взглянул на спутника старого знакомца.
— И тебе привет, Йор — Летящий Конь, сын Дара — Полуденного Волка, — наконец вымолвил чародей после долгого молчания. Хотя мозг орков и был похож на человеческий, сознание было устроено совершенно иначе. Из-за этого потаенный взгляд требовал времени и некоторой тонкости.
— Кади ат го ухае? — Летящий Конь, отшатнувшись, не знал, на кого и смотреть — то ли на скалящегося в улыбке Ра, то ли на стоящего с каменным лицом тэндха.
— Я вижу, этой зимой ты станешь вождем? — продолжил маг. — Уверен, твой народ будет счастлив иметь такого вождя.
Как ни старался Скорпо побороть себя, сарказм лился из него подобно дождю неистовой осенью. Слава Виге, орк был настолько поражен услышанным, что не обратил внимание на оскорбление. А скорей всего, просто его не понял.
— Ат алк бесг о теат хангал! — Ра похлопал обескураженного Йора по плечу. — Он большой шахман!
— Надеюсь, вы уже наговорились? — прекратил веселье Скорпо. — Ра, ты привез деньги?
— Кангра! Денгу привез. Они просят еще. Мы привезли шарангад.
— Шарангад? Еще? — Мийяра недовольно поморщился, глядя на притороченные к седлам лошадей мешки. — Что ж… сгружайте…
«Когда ж вы только нажретесь…» — В раздражении сминая высокими каблуками траву, шел он к жилищу.
Взвалив плотные серые мешки на широкие спины, орки топали сзади.
Уже у самого входа чародей сбавил шаг, меж тем пальцами чуть-чуть подбирая подол стелющейся по пятам мантии.
Из-за двери прямо в ноги не то прыгнул, не то вывалился оживший горе-охотник с явным намерением перегрызть уж если не горло черного мага, то ногу точно. Глухо, по-медвежьему, зарычав, с настойчивостью гнома он попытался укусить Скорпо.
Тот, лишь выше задрав, чтобы не испачкать, подол изношенного платья, с ходу направил стертый от времени и ненастий носок сапога прямо в разинутую пасть нападавшего.
Рефлексивно сомкнув челюсти на добыче, малый неожиданно понял, как он себя подставил, и провинившейся собачкой посмотрел на зло ухмыляющегося чародея.
— Ну, мяса тебе больше не есть… — изрек младший сын Лысой Мийяры. — Впереди одни кашки!..
Подошедшие к месту орки услышали такой хруст, что невольно содрогнулись, а Летящий Конь даже провел языком по своим зубам, проверяя, все ли на месте.
— Дурак!.. — Инвар без сожаления шагнул через лежавшего без чувств рыцаря. — Чего уставились? — повернулся он к свинорылым. — Несите!
Сбросив мешки у стены, Йор и Ра молча кивнули на начавшее приходить в себя тело.
— Вывезете на Перекресток… Будет желание, можете повторить урок. Так сказать, для усвоения… — Скорпо, не торопясь, развязал мешок, изучая содержимое. — Это сырец… — он резко обернулся к гостям. — Сколько раз можно повторять? Мне нужен сухой продукт!
Орки молчали, виновато опустив огромные головы.
— Ладно… — Мийяра, закрыв мешок, как можно безразличнее взглянул на гостей. — Сделаю, что смогу, но за качество не ручаюсь. С этим… — он кивнул на рыцаря, — я уже сказал, что делать.
— Шахман! Лучше… — Кривой Ра провел большим пальцем у себя под подбородком.
— Может быть, и лучше… — Взгляд человека упал на старый, возможно, даже и фамильный меч. В душе чародея боролись осторожность и злоба. Прикажи он сейчас убить этого неудачника, и рано или поздно опять придут мстить. Родственники или братья по ордену — хранители рыцарской чести и кодекса. Оставить в живых? В таком случае есть шанс, что, наслушавшись россказней, другие искатели драгоценных трофеев пустятся иной дорогой. Хотя… хотя за последнее время скольких бы он с миром ни отпустил…
— Будет рыпаться… — Инвар смахнул с рукава примостившуюся пеструю бабочку. — Будет рыпаться — убейте. Достали, кобеля дети! К вам это тоже относится… Деньги на стол положи… — Зевнув, Скорпо отправился отдохнуть.
Ра коротко кивнул и поманил соплеменника за собой — перепады настроения хозяина уже давно не удивляли орка.
— Говоришь, «наслал демонов, которые своим пением лишили оружия и воли сражаться»? — Старший тайник поморщился, ибо такую чушь слышал впервые. Те, кто раньше покушался на жизнь мастера Скорпо и умудрился остаться в живых, по крайней мере, плели небылицы поскладнее. Ну, например, как «ненавистный колдун в один миг обратился в великого (ныне покойного) бор-Ота Тай-Шань-Хам-Сура и отделал четверку головорезов пустыми руками и дыханием стихий».