Самым странным во всем этом было то, что Мал Хакар, как правило, действительно давал людям то, чего они от него ждали. Мал Ксан нашел в нем талантливого ученика, Вакилла Хэгмаунт — Повелителя, сумасшедший лич — Мал Хаара, его враги — Темного Властелина и воплощение зла. Именно это и заставляло Сар’ара верить в успех безумного предприятия, которое они с Мал Хакаром задумали. Это был несколько измененный план Крикуна, которым тот неосторожно поделился с Сар’аром перед смертью. Будь воля Сар’ара — он бы отправил войско отвлекать эльфов и пробрался бы в Эленсирию вдвоем с Мал Хакаром — все равно Армия Мертвых была настолько многочисленна, что можно было закрыть глаза на любые потери, понесенные ради ее получения. Но Мал Хакар смотрел на дело иначе. Для него было важно завоевать власть над миром, а не украсть ее — поэтому он собирался штурмовать Эленсирию во главе войска, что, с точки зрения Сар’ара, было не слишком благоразумно, но полностью соответствовало его представлениям о том, как должен вести себя Повелитель Тьмы.
— Мы можем начинать? - спросил призрак, отрываясь от размышлений.
— Полагаю, ты захочешь возглавить авангард, - отозвался Мал Хакар. - Можешь начинать, как только будешь готов. Постарайся не слишком отчаянно рваться к Эленсирии — за тысячу лет эльфы наверняка накопили немало козырей. Заставим их раскрыть карты, и только потом будем действовать.
— Не нужно напоминать мне о терпении. Я ждал тысячу лет, пара дней ничего не изменит, - спокойно отозвался Сар’ар.
— Твоей королеве повезло с Илк’ха’йа’лет. Ты сделал гораздо больше, чем можно ожидать или требовать от подчиненного.
«Лэ ла кэ ханья’маненвэ» (эльф. «Ты не представляешь, насколько»), - подумал призрак и, кивнув личу, сорвался с места. Отряд наездников и самых быстрых упырей, отданный под его командование, отделился от строя нежити и последовал за ним.
У его истории была еще одна часть, о которой он не собирался рассказывать Мал Хакару. Он и Са’оре не собирался о ней рассказывать (хотя она наверняка узнает все и без его рассказов). Первую сотню лет он пытался проникнуть в Эленесирию собственными силами, но, поняв, что это невозможно, сменил стратегию и стал поступать на службу к лордам-личам, надеясь, что у одного из них хватит сил, чтобы сокрушить Линтанир, расчистив Сар’ару путь к желаемой цели. За девятьсот лет он служил сорока трем личам, тридцать раз подстрекал учеников к бунту против их наставников-личей и одиннадцать раз убивал своих хозяев собственноручно. В конечном счете, он не предал лишь четверых — Мал Кешара, потому что тот предусмотрительно избавлялся от всех своих учеников, которые были достаточно сильны, чтобы восстать против него, Мал Джевьяна и Мал Раванала, которые погибли раньше, чем Сар’ар успел против них восстать, и Мал Хакара — потому что боялся, что даже вдвоем с Са’оре им не одолеть Темного Повелителя. Помимо Сар’ара еще трое из слуг Королевы Мертвых оставались на свободе — Крикун, Мис’тар и Ки’шин. Двоих из них Сар’ар убил сам, а третьего уничтожил Мал Хакар при его непосредственном участии. Эта жертва была самой тяжелой и призрак решился на нее лишь на финальном этапе исполнения своего плана. И теперь, в результате всех этих интриг Бледный Рыцарь наконец был готов встретится со своей королевой и, оглядываясь назад, жалел лишь о том, что шел к ней так долго.
***
Мелодия закончила свой рассказ. Они с Исофиен сидели в беседке на вершине горы, откуда открывался прекрасный вид на Эленсирию.
— Энтавэ… Унду’сина орон… (эльф. «Значит, под этой самой горой…») - удивленно выдохнула молодая фея.
— Ворима, - кивнула сильфида. - Элмэ йалумэ ма гулдур кэ лехта тер дурья реста, энтавэ элмэ кар’сина мандо, массэ курвэрья ундо’кемен анфирини эстад ла кар. Элмэ йалумэ авалтья сэ митья тер Канта Талми Техта. (эльф. «Верно… Мы опасались, что некромантка выберется на свободу с помощью своих слуг, поэтому построили эту темницу, где ее способность призывать мертвых из под земли не действует. Потом мы посадили ее туда, и я запечатала двери Печатью Четырех Стихий.»)
— Сэ силумэ ми неньякорон? (эльф. «Она до сих пор внутри шара с водой?») - с любопытством спросила Софи.
— Лю, сина ла йалумэ мюрэ. Сэ нюта тер нолвэангвенда, йа ла лав’сэ моргул, а анфирини ла кэ реста сэ, тенна мандо рамба на. Синавэ сэ ла хир’манен лехта’сэ, сина унат уреста. Лу а лу инье тул’симен а куэт’сэ… (эльф. «Нет, в этом не было необходимости. Она скована цепями, которые не позволяют ей колдовать, и, пока стоят стены темницы, нежить не может прийти ей на помощь. В любом случае, то, что она не нашла способ выбраться за тысячу лет, говорит о том, что она неспособна на это без посторонней помощи. Иногда я прихожу сюда поговорить с ней…»)
— Манен сэ кэ хлар’элмэ тер орон? (эльф. «Неужели она может слышать вас прямо через гору?»)
— Ла нюта’сина — мандо ну’кемен, харан’а’энефаэ ранга хайра. Нан инье паста ай куэт’сэ сеннуй инье. Эссэ’сина энвини аласайла… (эльф. «Навряд ли — камера находится ниже уровня почвы, и от этого места до нее пятьсот футов. Но мне все равно становится спокойней, если я разговариваю с ней, а не сама с собой. Старческие причуды, что поделать…»)
— Элье акуа ла линьенва! (эльф. «И вовсе вы не старая!») - немедленно возразила Исофиен.
— Анва инье лимбэ линьева… - вздохнула Мелодия. - Аллия фир’йалумэ канатаран коронари, Тенвен фир-йалумэ лебетаран’а’лебефаэ коронари… Менег коронари лимбэлумэ, най инье эала. (эльф. «На самом деле, я очень старая… Аллия умерла четыреста лет назад, Тенвен — пятьсот пятьдесят лет назад… Тысяча лет — огромный срок даже для феи.»)
— Эала кэ куйна’ай нолвэваларья на, ла ворима? Энтавэ элье куйна лимбевэ, элье алтавэ. Кэ элье алта вала кар’элье илфирин, манан лю? (эльф. «Феи живут, пока не иссякнет их волшебная сила, разве не так? То, что вы прожили так долго, говорит о том, что вы очень-очень сильная. Возможно, ваша огромная сила вообще сделала вас бессмертной?»)
— Лю, инье лимбэвэ ханья’ине ла илфирин, - улыбнулась сильфида. - Сина сэ илфирин, - она постучала ногой по полу беседки, - А инье эр андавэ’эала. Ананта лэ форья —валамма алта, а инье йеста’хепканта. Ла тулка инье куэт ос. Самма а феамма ингем. Инье хорта-кар а мента-хоссе, а си Линтанири ми раксалэ. Энтеосто тирмэ дерта кэ варья энтеосто, нан ла кэ варья илкуэн малос. Сина алта мистамма. (эльф. «Нет, в чем я уверена, так это в том, что я не бессмертна… Бессмертна вот она… а я, так, — фея-долгожитель. Впрочем, ты права — моя сила велика, и я старалась поддерживать себя в форме. Я говорила не о физической старости. Устали мой ум и моя душа. Я поторопилась, отослав наше войско, и теперь Линтаниру угрожает нападение нежити. Батальона столичной гвардии хватило бы, чтобы защитить столицу, но этого недостаточно, чтобы защищать весь лес. Это моя ошибка.»)
— Элмэ апалумэ кар’манэ, ла ворима? - с надеждой посмотрела на сильфиду Софи. - Элмэ найкэ эр ла лав’анфирини лехта тарирья? (эльф. «Мы ведь справимся, правда? Нам надо просто не позволить им освободить свою королеву, так?»)
— Анва глудур ла лимбэвэ тарьяссэ. Сэ йалумэ ми мандо менег коронари, а курверья кэ лехта’эр. А инье лимбэ тулканэ силумэ. Инье кэ митья сэ мине, ай мюрэ. Тарьяссэмма — ла лав’анфирини метья’энтеосто экар хама’Линтанири. Най тьйулта хоссемма эт Магнолиа осто ара малосланда. Эт синамен элмэ апалумэ нанкуэт’айкуэн котумо кари. Хехта’симен татаран энтеосто тирмэ дерта куинги. (эльф. «На самом деле, некромантка — не такая уж большая проблема. Она провела в заточении тысячу лет, ее навыки должны были притупиться, а я теперь намного сильнее. Я смогу запечатать ее и в одиночку, если потребуется. Наша задача — не позволить нежити разрушить столицу и причинить вред Линтаниру. Разместим наши силы в крепости Магнолии — у границ леса. Оттуда мы сможем своевременно реагировать на любые действия противника. В столице оставим две сотни лучников из гвардейского батальона.»)