Роща Эль’Гавин была домом самой крупной общины друидов в Линтанире. Кто-то из неприятельских военачальников, похоже, очень хорошо понимал, какие именно пункты эльфы будут защищать во что бы то ни стало.
— Ман йеста’кар сина? (эльф. «Желающие заняться этим?») - с вздохом обратилась Мелодия к военачальникам. Первое апреля шестьсот семьдесят третьего года обещало стать самым длинным днем в ее жизни…
***
С горы Сарел открывался прекрасный вид на опушку Линтанира и окрестности — спускающуюся с гор Аркан-Торию и место, где она сливалась с Листрой. Равнина, раскинувшаяся между левым берегом Листры и опушкой леса, называлась Лиственным полем — каждую осень сильные северо-восточные ветры, дувшие в этих краях, засыпали это поле опавшей листвой линтанирских ясеней. В дали, на севере, виднелись башни крепости Магнолии — самой южной из цепи крепостей, защищающих подступы к Эленсирии. Эти крепости — Магнолия и Камелия на левом берегу Листры, Лилия и Элодея на правом берегу, и Осока в ущелье Келлор — блокировали наиболее вероятные маршруты, по которым неэльфийские армии могли бы вторгнутся в Линтанир. В гарнизоне каждой из этих крепостей было размещено по три сотни воинов — в обычное время. Сейчас, когда Армия Эльфов Линтанира находилась в южных землях, эльфам удалось наскрести лишь три сотни воинов для защиты Магнолии и менее, чем по полсотни — для каждой из оставшихся крепостей. Впрочем, упрекать Ка’лиан в халатности или неподготовленности к войне было преждевременно — триста рейнджеров из элитного батальона столичной гвардии могли успешно оборонять крепость против пары тысяч врагов. К сожалению для них, их задачей было не удержание крепости, а защита целого леса — и Мал Хакар собирался самым подлым и бесчестным образом использовать это для достижения своей цели.
— Четвертая сотня вступила в бой с противником, - доложила Мелипсихона. Она сидела на земле с закрытыми глазами, полностью поглощенная управлением войсками. Из восьми сотен аимукасуровских скелетов, которыми некромантка управляла в сражении на Болоте Ужаса, в строю сейчас оставались лишь триста пехотинцев и восемьдесят наездников, но Мал Хакар ввел их в состав каждого из своих отрядов, чтобы через них следить за ходом сражения и передавать приказы.
— Сколько их? - спросил лич, оборачиваясь.
— Пятьдесят мечников и огромный огненный элементаль, - отозвалась некромантка.
— Этого же недостаточно… - пробормотал лич. - Если им повезет, они остановят продвижение четвертой сотни, но от них самих мало что останется. Ты точно ничего не упустила?
— Они вступили в ближний бой и ведут себя так, будто намерены биться до самого конца.
— Если предположить, что эльфы действительно не отправили на перехват никого, кроме этих пятидесяти мечников, можно сделать единственный вывод — у них просто больше некого послать.
— Это соответствует нашим оценкам их численности, - кивнула Мелипсихона, не открывая глаз. - Учитывая, с какими силами мы столкнулись на остальных фронтах, в крепости должно оставаться от нуля до пятидесяти воинов. Сто — по самым пессимистичным оценкам.
— Ты не можешь утверждать подобного, - отозвался Мал Хакар. - Мы еще не получили подтверждения от Сар’ара.
— У Сар’ара почти сотня наездников. Эльфы должны были послать как минимум равные силы, чтобы справиться с ним. Сто всадников. Возможно пятьдесят — если они сопоставимы по качеству с Предвестниками. Никак не менее, - некромантка оторвалась от наблюдения за сражением, рассудив, что за минуту ничего особенного не случится, и принялась загибать пальцы. - Пятьдесят воинов против Сар’ара, чуть более сотни вышли против Третьей сотни и чуть менее — против отдельного отряда упырей, еще пятьдесят — против Четвертой сотни. Это дает триста воинов, что и составляет обычную численность гарнизона для крепостей такого типа. Нам известно, что у них были дополнительные силы, численность которых могла достигать до сотни воинов. Соответственно, в зависимости от того, сколь велики были эти силы и сколько всадников отправились в погоню за Сар’аром, в крепости остается от нуля до сотни воинов.
— Я согласен, - кивнул лич после непродолжительного молчания. - Пусть Первая и Вторая сотни выдвигаются к крепости Магнолии.
Мелипсихона вновь закрыла глаза и передала приказ. С горы было хорошо видно, как последний отряд скелетов двинулся через Лиственное поле к опушке Линтанира.
— И все же, что изменилось? - поинтересовалась некромантка. - Вначале у нас было семь с половиной сотен нежити против трех или четырех сотен эльфов в крепости. Теперь — две сотни нежити против сотни эльфов в крепости. Расклад все еще не из лучших.
— Ты умеешь играть в гоблина? - спросил лич вместо ответа.
— Навряд ли кто-то из керлатцев не умеет, - усмехнулась женщина.
— Это одна из самых распространенных тактик игры — первые четыре хода делаешь младшими картами, создавая у противника впечатление, что он может раскрыться, а когда у него останется только одна карта — ходишь старшим козырем и оппоненту придется взять все пять, а ты к тому же успеешь посмотреть на все его карты, кроме одной.
— Поэтому хороший игрок либо сразу возьмет небольшое число карт, не раскрываясь, либо прибережет свой главный козырь до самого конца. И у этих эльфов такой козырь запросто может быть — кто-то же вызывает всех этих элементалей. Вы заметили эту ауру?
— Да, это одна из тех, которые заметно издалека, но силу не определить, пока не подойдешь близко. Ты права — при игре в гоблина есть опасность недооценить противника. Впрочем, есть один-единственный случай, когда игрок может быть уверен, что его последняя карта не будет побита.
— Когда это — козырной король? - предположила Мелипсихона.
— Когда это — козырной король, - с усмешкой подтвердил лич. - Ар’ак’ша и Никодим постерегут тебя, а я присоединюсь к Старику. Третья сотня, скорее всего, будет разбита, но Четвертая и отряд упырей должны победить. Направь их нам на помощь, когда они закончат.
Он ступил на тропку, ведущую к подножью горы, где его уже ожидали Вакилла и Церцея.
***
Отряд двигался совсем не так быстро, как хотелось Сар’ару. Сначала призраку казалось, что это упыри тормозят продвижение из-за того, что постоянно натыкаются на деревья и кусты, но потом он осознал, что костяные наездники все равно не смогли бы двигаться с большей скоростью. Сами тхаки были превыше всяких похвал, но кавалеристам просто не хватало мастерства и скорости реакции, чтобы маневрировать в лесу, несясь на полной скорости. В итоге, хотя отряд Сар’ара и двигался по лесу вдвое быстрее, чем могла бы позволить себе веснотская или орочья кавалерия, это было все равно слишком медленно по сравнению со скоростью эльфийских всадников, так что призрак совсем не удивился когда заметил впереди засаду — несколько десятков эльфов засели на деревьях а внизу, прямо на пути у отряда нежити стояла фея — кудрявая светловолосая девочка с тонкими белыми крылышками за спиной.
— Остановитесь! - звонко выкрикнула она, вытягивая вперед ладошку. Сар’ар, не дожидаясь пока в него выстрелят каким-нибудь заклинанием, на полной скорости налетел на фею и ударил ее мечом. Это не был Эл’Ласселанте, да и не мог быть — стиль Эл’дэрал’нагил не был предназначен для боя двуручным мечом — но это был удар, наиболее приближенный по скорости к Эл’Ласселанте из всех, на которые Сар’ар только был способен… Но маленькая фея просто прогнулась назад, позволяя мечу пройти в дюйме от кончика ее носа, а затем правой рукой крепко схватила призрака за запястье. Сар’ар летел слишком быстро, чтобы его можно было остановить подобным образом, поэтому он помчался дальше, а фея повисла на его руке. Они понеслись через рощу, которая уже начала превращаться в поле сражения — эльфийские лучники обстреливали упырей и наездников с деревьев, а те, не получив от Сар’ара никаких приказов, продолжали двигаться прежним курсом.
«Стоит приказать им отойти и придумать план получше, но сначала разделаюсь с этой наглой стрекозой», - решил призрак, останавливаясь.
В этот момент наглая стрекоза зажгла у себя в левой ладони яркий шарик из волшебной энергии и попыталась ударить Сар’ара в плечо. Защищаясь, призрак выпустил из ладони клинок и взмахнул рукой, перебрасывая повисшую на ней фею через себя и опрокидывая ее на землю. Правой ногой он подцепил падающий меч и отправил его в полет, в результате чего оружие, описав дугу в воздухе, приземлилось в его левую ладонь. Направив клинок на прижатую к земле фею, он впервые посмотрел ей в лицо — лицо, которое было ему хорошо знакомо, только было гораздо моложе, чем когда призрак видел его в последний раз.