А в следующий миг ослепительно сверкнула молния. Она не была посланницей неведомого бога-громовержца или духа грозы — она и снизошла-то вовсе не с небес. Напротив, эта молния поднялась от земли и ударила в центр ночного неба, сбивая сильфиду на землю. Водяной кокон распался и Старик осознал, что снова может двигаться.
— Всем отойти и перестроится, - услышал Ку’ман’дан знакомый голос. - Приготовьтесь войти в крепость, когда я расчищу вам путь.
Мелодия поднялась с земли, отряхнулась, и развеяла огненный вихрь, чтобы получше рассмотреть нового участника сражения. Тот, в свою очередь, с любопытством посмотрел на нее.
— Хери Бона Кейтиа Фарисанна дель Мелодиа, инье интья’манен? - вежливо поинтересовался он. - Ни эссэ Мал Хакар.
Примечания:
* Перевод с этеремского языка: «Каждый человек рожден, чтобы страдать, всю свою жизнь терпеть, а затем — умереть.»
========== Глава XVII. Часть II. Конец шести путей ==========
Сила — это не главное. Случается,
слабый побеждает сильного,
и тогда он получает все. Неважно,
как достигнута победа. Неважно,
какой ценой она досталась. Мнения
проигравших никто не спрашивает.
Мал Кешар, Заметки на стене пещеры
Сидя на вершине горы Сарел, Мелипсихона видела все. Нет, большинство из полей этого сражения нельзя было увидеть отсюда — мешали расстояние и кроны деревьев — Мелипсихона и не пыталась. Из ее ста восьми глаз два были закрыты — те два, которые находились на ее собственном лице — но остальные сто шесть отлично видели все происходящее.
Она видела, как рейнджеры Линтанира вместе с друидами отбили, пусть и с трудом, нападение Третьей сотни, усиленной большим отрядом упырей, на рощу Эль’Гавин. Восемьдесят скелетов и девяносто упырей были уничтожены — потери отряда нежити составляли девяносто семь процентов от полного состава — но рейнджеров уцелело лишь несколько десятков и они при всем желании не успели бы помочь осажденному гарнизону крепости Магнолии. Для обеих сторон это была необходимая жертва — все силы, которые они послали в рощу Эль’Гавин, уже не смогли бы принять участие в битве на основном фронте. Но мертвецы могли позволить себе поражение при Эль’Гавине, а для эльфов роща друидов была даже более значимым объектом, чем сама крепость Магнолии — поэтому они послали туда более значительные силы и победили… вдвое уменьшив свои шансы удержать крепость.
Она видела, как пятьдесят мастеров клинка вступили в бой с Четвертой сотней возле деревни с непроизносимым названием. Это было храбрым и, возможно, даже разумным решением — если бы не это сражение, более двухсот жителей деревни не успели бы эвакуироваться, — но даже прославленные мастера клинка Линтанира не имели шансов победить вдвое превосходящие силы скелетов-латников. Бой мог бы быть совсем коротким, но командир Четвертой сотни — Ку’ман’дан Герикт — в разгар сражения вдруг превратился в Рыцаря Смерти и освободился из под контроля Мелипсихоны. Некромантка хорошо помнила этого скелета — это был керлатский разбойник которого она убила и воскресила более десяти лет назад. Весь последний год скелеты Мелипсихоны только и делали, что сражались с королевскими войсками, нападали на караваны, устраивали засады и бродили по болотам — было совсем не странно, что бывшему разбойнику удалось восстановить свои воспоминания о прежней жизни. То, что превращение произошло именно сейчас, было досадной случайностью, но это позволило эльфам несколько отсрочить свое поражение. Когда один из возрожденных превращался в Рыцаря Смерти, некроманты либо проводили сложный и не всегда эффективный ритуал для усиления контроля, либо заключали с мертвым воином какую-нибудь сделку, либо просто избавлялись от него. В разгар боя потеряв связь с Гериктом, командовавшим целой сотней костяных воинов, Мелипсихона предпочла не рисковать и приказала нескольким скелетам, контролировавшимся ею напрямую, избавится от новообращенного рыцаря. Лишившись командира, которому они были переподчинены, скелеты могли разве что продолжать сражаться с теми, с кем они дрались в этот момент. В результате эльфы едва не преломили ход боя в свою пользу, но некромантке удалось помешать им, максимально эффективно используя скелетов, с которыми она была связана Печатью Душ. В конце концов Четвертая сотня победила, понеся шестидесятипроцентные потери.
Она видела, как отдельный отряд из полутора сотен упырей буквально разорвал на части сотню эльфийских лучников. Эльфы кардинально недооценили новых, «белых» упырей Мал Хакара. Они были куда быстрее, чем ставшая на Континенте привычной «желтая» версия упыря, и из-за этого стрелковое оружие было против них крайне неэффективным. Даже пожирая тела, эти упыри становились толще и неповоротливей лишь на время — постепенно они уплотнялись, и их тела возвращались к прежнему размеру, становясь при этом более плотными и прочными. Рейнджеры Линтанира, видимо, рассчитывали сыграть на неумении упырей пользоваться стрелковым оружием и их незащищенности броней, но в итоге упыри, разметав сотню лучников, принялись за обед. Мелипсихона почти не могла контролировать этот отряд — большая часть упырей была воскрешена Мал Хакаром, так что ей оставалось просто наблюдать через скелета-разведчика, как упыри слопали сначала погибших лучников, а затем все не успевшее разбежаться население деревни, которую эти лучники защищали.
Утром первого апреля у рейнджеров Линтанира в окрестностях крепости Магнолии было триста пятьдесят воинов, а у Мал Хакара — семьсот пятьдесят. История знала случаи, когда эльфам на их родной земле удавалось вырвать у противника победу и при худших раскладах. К вечеру у эльфов осталось чуть менее сотни воинов, рассеянных на большой площади и чуть более пятидесяти — в крепости Магнолии, а у некромантов — триста воинов, рассеянных в окрестностях крепости, и две сотни — у самых ее стен. Благодаря действиям Мелипсихоны, умело управлявшей сотнями воинов на нескольких фронтах одновременно, перспектива победы эльфов из весьма вероятной стала почти невозможной. Но в это же самое время сильфида Мелодия, располагая лишь отрядом из десяти воинов и силой своей собственной магии, сделала эту невозможную победу неизбежной…
***
Не дожидаясь, пока сильфида ответит на его приветствие, Мал Хакар направил в нее второй Теневой Разрушитель. Он был уверен, что в первый раз у него получилось подстрелить эльфийку лишь потому, что его атака была неожиданной. Если бы фея не смогла защититься от повторной атаки, лич был бы разочарован. Если бы она смогла полностью отразить Теневой Разрушитель или подавить его более мощным заклятием, лич бы не слишком удивился. Но сильфида сделала именно то, что требовалось, чтобы вызвать у Повелителя Тьмы восхищение — вспорхнув с места, она грациозно отскочила назад к воротам крепости и поток молний едва-едва задел ее.
Хотя гарнизон крепости и получил передышку, пока Мелодия сражалась со скелетами, эльфам так и не удалось выбить Зинаса, Иша и Пышь из надвратной башни, а значит и закрыть ворота. Вместо этого отряд личных телохранителей Мелодии использовал выигранное сильфидой время, чтобы выйти из ворот и подготовится к бою. Их было всего семеро, но они были отобраны таким образом, чтобы их способности усиливали друг друга. Это было двумя развлечениями в бесконечно долгой жизни Мелодии — создание растительных композиций из вековых деревьев и тренировка отрядов из бойцов с интересными способностями. Обычно лет через сто-двести она теряла интерес к очередному проекту, и тогда этот отряд присоединялся к гвардии Ка’лиана, а сильфида набирала новый. Ее нынешнее увлечение носило название «Семь Ветров Севера» — это был отряд из семи стремительных бойцов, способных сражаться на ближней, средней и дальней дистанции. Остальные бойцы гарнизона остались в замке, приготовившись стрелять через бойницы, если скелеты вновь пойдут на штурм.
— Найтьяр, херимма (эльф. «Мы готовы, госпожа»), - доложила рыжеволосая эльфийка — старшая телохранительница, — натягивая тетиву лука.