— Ты этого не видела, поняла? - отозвалась Змея, обхватывая плечи ведьмы правой рукой и перехватывая меч левой. - Стреляй по ним своими огненными шарами, а я прикрою. Начни с шаманки и лучника — те, кто прячутся в тылу всегда самые опасные.
— А фея?
— Она — моя забота. У меня найдется для нее парочка сюрпризов…
— Правда что ли? - спросила Исофиен, появляясь рядом с девушками. Она сделала подсечку, сбивая Вакиллу с ног, и Церцея повалилась на землю вслед за ведьмой. Фея встала над ними, занося руку с магическим шаром для удара… и в этот миг все вокруг окутал мрак.
***
Оказавшись в темной пустоте, Сардарлионар впервые за тысячу лет почувствовал, что может отдохнуть. Пускай все сложилось не вполне так, как он планировал, его труды наконец увенчались успехом — ныне Линтанир был слаб как никогда, а некроманты, бывшие некогда лишь малочисленной сектой, отпочковавшейся от веснотской Академии Магов, напротив, набрали силу и были уже близки к тому, чтобы из группы единомышленников стать государством. Веснот погряз во внутренних противоречиях, а Альянс Кналга имел давние претензии к эльфам и, даже если и не был заинтересован в полном уничтожении Линтанира, никогда бы не вступился за восточных соседей. Тайные организации, из-за кулис влияющие на политику, не придавали должного значения происходящему в «северной глухомани». Не все это было результатом целенаправленных действий Сар’ара — нет, некоторые из благоприятных условий сложились сами по себе, а часть его усилий оказалась избыточной, или даже вовсе бесполезной — но достигнутого было более чем достаточно: в такой ситуации, то, что произошло, должно было рано или поздно произойти. И вот, теперь Повелитель Тьмы во главе армии из пятисот воинов нацелился на Эленсирию, а у эльфов не было больше войск, чтобы преградить ему путь. Королева Мертвых была бы освобождена в любом случае, и непосредственное участие Сар’ара больше не требовалось — в отличие от Вакиллы, он ни минуту не сомневался в исходе поединка между Мал Хакаром и Кейтией, потому что как никто другой понимал, насколько слабы становятся древние существа, когда пытаются угнаться за молодыми.
«Рандамма туэл’си, - подумал призрак. - Элмэ о’аута. Эр’латурэ, куалин’эт’мелданис ранко, ханья’иньекар туэл’эпелло — ла ворима манэ туэл?» (эльф. «Наша эпоха закончилась, Кейтия… Мы уйдем вместе. Остаться не побежденным, пасть от руки любимой женщины, зная, что твоя миссия выполнена — не самый ли лучший конец?»)
Скованный каменными узами, неспособный пошевелиться, он не мог умереть, но мог навсегда погрузить свое сознание в спячку, упокоившись во мраке Печати Четырех Стихий — в конце концов это немногим отличалось от того, что ждало его в Мире Теней.
Но в тот момент, когда Сардарлионар был готов прекратить свое существование, он вдруг услышал голоса — сотни голосов: Мал Ксана, Мал Раванала, Таллина, Мал Кешара, Ландара, Джевьяна и остальных, кого он уже не мог узнать, — всех тех, кто так или иначе послужил исполнению его целей за последнюю тысячу лет.
— И это все? - сказали ему они. - Все это было для того, чтобы ты остался запечатан в камне, так и не увидев результата своих тысячелетних интриг? Неужели все, что делал ты, все что делали мы, было ради того, чтобы другой пришел и пожал плоды наших усилий — тот который не страдал ради того, что взрастить эти плоды? Этот Мал Хакар — он не такой, как ты, — за свои двадцать два года он уже добился большего, чем ты за свои тысячу двести семь. Уж не напрасны ли были твои усилия? Может быть, он и без тебя бы справился?
— Не справился бы, - отозвался Сар’ар, - Иногда нужно веками готовиться, чтобы потом нужный человек смог достигнуть цели за пару лет.
Голоса мертвых утихли, но в этот момент раздался другой голос. Этот голос шел не из окружающей призрака темноты, а откуда-то изнутри его самого.
— Batu hev fout not fozet, didnot u, Sar’ar? - спросила она. - Ivel dzinies, hu akts frombehaind seins tuetchiv khreit khoul — itiz not ebautu. U dunot ke ebaut vold dominens, noebaut komen khud, noiven maikhud o maikhouls. Ioinstinkts Ofilk’ha’ua’let forsu tu protekt iomaste, bat aiem seif ve aiem nau. If ua sikin fomai rilis, vai did u kil Kraie, Mis’tar Enki’tchin? Ol udid vos foioself. Zetiz vai u didnot iuz io Ilk’ha’ua’let emotaliti not vans insauzend iez… enzetiz vai u vilnot stei hie, vizinstoun. (этерем. «Но ты ведь не ради этого сражался, верно, Сар’ар? Злой гений, действующий из-за кулис ради достижения великой цели — это ведь все не про тебя. Тебе нет дела ни до мирового господства, ни до общего блага, ни даже до моего блага и моих целей. Твои инстинкты Илк’ха’йа’лет требуют от тебя защищать хозяина, но там, где я сейчас, я в полной безопасности. А если ты добивался просто моего освобождения, то зачем убил Крикуна, Ки’шина и Мис’тара? Все что ты сделал, ты сделал для себя. Поэтому ты ни разу за тысячу лет не воспользовался бессмертием Илк’ха’йа’лет… и поэтому ты не останешься здесь, внутри камня.»)
Снова, как и в тот судьбоносный день триста тридцать шестого года до основания Веснота, Сар’ар почувствовал, как, помимо его воли, кроваво-красная энергия вырывается откуда-то из глубин его души и окутывает его. Каменный кокон покрылся трещинами и через них наружу потекла густая темная энергия. А затем вспыхнул ослепительный свет и статуя, в которой был заточен Сар’ар, разлетелась вдребезги. Темно-красная жидкость брызнула во все стороны, оросив землю так, будто на куски разорвало тролля.
— Zetiz rait, - тихо произнес призрак, стоя посередине кровавого пятна в ярко сияющих доспехах. - Ol ofzis vilbi mininles if ai kanot hak hio baimaiself inend. Sori, Keitia… aiem stein. (этерем. «Все верно… Все это не будет иметь смысла, если в конце я не смогу сам ее обнять. Прости, Кейтия… я остаюсь.»)
Он шагнул вперед и первым делом встал между Исофиен и лежащими на земле Церцеей и Вакиллой — впрочем, это было совершенно излишняя мера, так как все трое думать забыли о сражении и смотрели на призрака вытаращенными глазами.
— Просто взял и вырвался… - ошарашенно произнесла фея.
— Живуч, как всегда… - пробормотала ведьма.
— Специально ждал, чтобы появится попафосней? - поинтересовалась Церецея.
— Заткнитесь и займитесь мелочью, - отозвался Сар’ар. - Фея на мне.
— Ни эссэ Исофиен, унат рен’сина?! (эльф. «Я Исофиен, разве трудно запомнить?!») - возмутилась Исофиен. Вместо ответа призрак ударил ее мечом, но она ловко увернулась, прогнувшись назад, левой ножкой ударила Сар’ара в предплечье, отводя его руку с мечом, а затем, оперевшись на руки, ударила обеими ногами в грудь… но призрак дематериализовался и фея от неожиданности пролетела прямо сквозь него. Немедленно материализовавшийся Сар’ар ударил ее локтем в плечо и с разворота рубанул мечом, но Исофиен успела пригнуться и с размаху ударила магическим шаром, целя в шлем. Ожидавший контратаки призрак остановил удар феи левой рукой, своей ладонью вдавив магический шар в ее ладонь. Заклинание с мелодичным звуком взорвалось, отбросив призрака и фею на пять шагов друг от друга. Противники сердито уставились друг на друга.
— Пойдем отсюда, - сказала Вакилла Церцее, помогая ей подняться. - Я даже разглядеть их не успеваю.
— Точно, - согласилась Змея. - Все равно эта фея какая-то худосочная — в ней и убивать-то нечего. У нас есть еще целых четыре жирных вкусных эльфа.
Четыре эльфа, незаслуженно названных жирными, уже приближались во всеоружии — лишь шаманка держалась позади.
— У меня есть идея, - сказала Вакилла. - Сможешь сделать так, чтобы они все столпились вокруг шаманки хотя бы секунд на десять?
— Легко! - отозвалась Церцея.
Тем временем Сар’ар последовательно опробовал все наступательные приемы Эл’дэрал’нагил и так и не смог поразить фею. Он даже вспомнил свои юношеские спарринги с Кейтией и те хитрости, к которым он тогда прибегал, чтобы заставить девушку ошибиться — но Исофиен успешно избежала всех ловушек, уворачиваясь от каждого удара точно так же, как это сделал бы в такой ситуации сам Сар’ар. Она не придерживалась никакого конкретного боевого стиля, но действовала в точном соответствии с философией Эл’сэдэрал — каждое ее движение служило сразу и уклонению и ответному удару. Сар’ар находил это немного детским, но вынужден был наконец признать, что перед ним не помолодевшая Кейтия, явившаяся из его прошлого, а не уступающий ему в мастерстве боец.
— Эт ма араноссэ лэ, хина? (эльф. «Из какого ты дома, дитя?») - спросил он.