— Сколько их там, по-твоему? - спросил лич у Сар’ара.
— Эленесирия — не Велдин, - отозвался призрак. - Эльфы предпочитают жить в лесу, а не в городах. В городе несколько тысяч жителей, но и их, скорее всего, уже эвакуировали. Остается ополчение и гарнизон. Мы пересчитали убитых в битве при Магнолии и сверились с попавшими в наши руки документами — в гвардейском батальоне Ка’лиана остается еще как минимум две сотни бойцов, помимо убитых у Магнолии. Ополчение, скорее всего, теперь тушит пожар, да и Ка’лиан наверняка уже эвакуировали — вместе с частью гвардейского батальона, которая будет сопровождать их. Остается сотня-другая воинов, и они расположатся в крепости — это единственное место, где они могут хоть как-то защищаться от вчетверо превосходящих сил. Согласно докладу твоей Илк’ха’йа’лет, войска дома Феа численностью в пять сотен воинов находятся в трех днях пути.
— Что насчет других домов? Сколько они могли мобилизовать?
— Сколько бы не мобилизовали, это сейчас не имеет значения — в этом сражении нам будут противостоять лишь силы дома Финдэн. Дом Амарил слаб в военном плане и при этом обладает обширной территорией — их воины останутся на юге и будут защищать свои земли. Самые сильные дома — Ландель и Селлен’эт’Линтанири. Последний славится своими воинами, но слишком многие из них состоят в Линтанири Элдахоссе — большинство из тех воинов, с которыми мы столкнулись на Болотах Ужаса, были из этого дома. Чтобы собрать дополнительные силы, им потребуется больше времени. Дом Ландель многочисленен и процветающ, но традиционно состоит в оппозиции дому Финдэн. О, можешь не сомневаться, они соберут огромную армию и явятся — где-нибудь через месяц, чтобы собрать горстку пепла, оставшуюся от дома Финдэн и объявить себя спасителями Линтанира.
— Кажется, есть еще один дом… дом Памир, вроде бы, - припомнил лич. - Но ты о нем ничего не рассказывал.
— Дому Памир поручена охрана северных границ Линтанира, - ответил Сар’ар. - Мне доводилось однажды посетить их владения в Зеленом лесу, и там все совсем по-другому. Весна у них наступает в мае, а в некоторые годы не наступает вовсе. У них никогда нет свободных воинов, чтобы посылать их кому-то на помощь.
— Ну и порядки у вас в Линтанире… - покачал головой Мал Хакар. - Не понимаю, почему эльфы до сих пор никем не завоеваны.
— Это потому, что мы куда ближе к совершенству, чем все прочие смертные, - усмехнулся призрак.
— Как хорошо, что я больше не смертный… - вздохнул Мал Хакар. - Итак, раз эльфы заняты тушением пожара, не будем их отвлекать — обойдемся на этот раз без тяжелой пехоты. Три мобильных отряда войдут в город вот здесь, вон там и вон там, - он указал рукой направления ударов. - Быстро пройдем через горящий город и нападем на замок. Мелипсихона и Церцея возьмут два отряда и пойдут штурмовать в лоб, а ты возьмешь третий и обойдешь крепость…
— Мне будет проще, если со мной не будет отряда, который будет привлекать ко мне внимание и замедлять мое передвижение, - возразил Сар’ар.
— Подступы к Лайрее могут хорошо охраняться, - предупредил лич.
— Я справлюсь.
— Хорошо. Я сам возглавлю третий отряд и помогу остальным штурмовать Гил-Калиан. Когда освободишь свою королеву, присоединяйтесь к нам.
— Если она пожелает, - отозвался призрак.
— Если она не пожелает, напомни ей, что три из пяти фей Линтанира все еще живы — полагаю ты уже получил представление о том, насколько они могут быть могущественны. Поделись этим знанием со своей хозяйкой и спроси ее, желает ли она сразится с ними в одиночку или вместе со мной.
— Полагаю, она будет уверена, что в одиночку сильнее чем все они, вместе взятые… Как и ты.
«Как и Мелодия», - подумал лич, но вслух лишь подтвердил: - Да, такие уж мы — высшие существа.
***
Верховный Лорд Урадредия сидел на своем троне. Махалма Формен — Северный Трон — не был просто красивым и удобным сиденьем (собственно, сидеть на нем было не слишком удобно). Когда-то очень давно, прежде чем был выстроен Гил’Калиан, на этом месте росла огромная сосна Элвен Малос, Сердце Леса, — дерево, от которого, по легенде, произошел весь лес Линтанир. До сих пор все деревья, растущие на десятки миль вокруг Эленсирии, проросли либо из семян Элвен Малос, либо из шишек тех сосен, которые проросли из семян Элвен Малос. В древние времена в цитадели каждого из благородных домов было свое Великое Древо, выращенное из привезенного семени Сердца Леса. Но когда Благословенная Эпоха эльфов закончилась, Элвен Малос начала гнить и ее состояние начало влиять на весь Линтанир. Эльфы были вынуждены срубить Сердце Леса и лес выздоровел. Когда Мелодия закладывала Гил’Калиан в качестве новой цитадели Ка’лиана, она не стала брать семя Элвен Малос для выращивания Великого Древа, хотя запас таких семян имелся — вместо это крепость была построена прямо вокруг срубленной сосны, а в пне Элвен Малос был высечен Северный Трон. Неким образом он все еще был связан со всеми соснами Линтанира — явление, которое эльфы дома Финдэн не смогли объяснить, но смогли использовать. С того дня, как был создан Махалма Формен, дом Финдэн стал главенствующим из линтанирских домов, а лорд дома Финдэн получил пост главы Ка’Лиана и титул Хара’ор’Тар, который люди неверно перевели на свой язык как «Верховный Лорд», а многие по недомыслию и вовсе называли «эльфийским королем». Но Хара’ор’Тар, не был «верховным лордом» или «королем», он означал лишь «сидящий на Великом» — тот, кому вверена судьба леса Линтанир и всего эльфийского народа.
Сегодня же лорд Урадредия немного жалел, что не является эльфийским королем — быть может, будь у него побольше власти над благородными домами, Эленсирию удалось бы отстоять. Эльфийская политическая система была нацелена на то, чтобы каждый дом мог оперативно реагировать на возникшие в его землях проблемы, не согласовывая с Ка’лианом. С другой стороны, принятие решения о помощи одному из домов остальными, занимало очень много времени — быстро Ка’лиан мог распоряжаться лишь армией, но сейчас большая часть этой армии находилась где-то далеко на западе, а меньшая погибла под Магнолией вместе с командующим. Лорды Ка’лиана разъехались по своим цитаделям, пообещав собрать ополчение как можно быстрее — но в реальности быстро это смогли сделать только дом Феа, где это было в основном заслугой молодой и не слишком благонадежной военачальницы Балафиэли, и дом Селлен’эт’Линтанири — самый милитаризированный дом Линтанира, в котором даже нет совета старейшин и воевода которого обладает полнотой военной и административной власти. Остальные дома медлили, а из дома Памир пришел короткий ответ: «Укуэн реста йа туйлэ. Элегиа.» — Королева Севера как всегда была пряма и немногословна.
Тех войск, которые были собраны, было недостаточно, чтобы защитить земли дома Финдэн — правильнее было пожертвовать ими и сохранить войска, чтобы потом ополчение смогло влиться в ряды армии, когда та вернется, чтобы отбить Линтанир. Ка’лиан переместился в цитадель дома Феа, большая часть жителей Эленсирии тоже была эвакуирована. Но сам Верховный Лорд уйти не мог — и дело было не только в том, что он не хотел этого делать, хотя он действительно предпочитал погибнуть вместе с цитаделью своего дома — он в самом деле не мог. Урадредия жил уже больше семи сотен лет — в два с половиной раза дольше, чем было отпущено эльфам — он видел, как родились и умерли дети Каленза и дети их детей. Лишь трое из ныне живущих эльфов были старше него, и все трое, скорее всего, уже достигли бессмертия благодаря своей беспрецедентной магической силе или действию древних проклятий. А сам Урадредия не обладал беспрецедентной силой — он был могущественными чародеем, но далеко не гением, — и не пил никаких чародейских зелий. Пятьсот восемьдесят лет назад он сел на Северный Трон — после того, как лорд Каленз отказался занять это место, мотивируя отказ тем, что он происходит из дома Клиада и не может возглавить дом Финдэн, — и Трон принял его. Срок жизни самого Верховного Лорда давно истек, но он продолжал жить, потому что не истек еще срок лесов дома Финдэн, порожденных Элвен Малос. Но сегодня этот срок истекал.