Однако лорд Урадредия не собирался просто сидеть и ждать смерти. Он знал, что его сопротивление не спасет дом Финдэн, но собирался оказать последнюю услугу народу, которым управлял шесть столетий. Трон не только продлевал Хара-ор-Тару жизнь, но и снабжал информацией обо всем, что происходило в Линтанире, особенно — в сосновых лесах Финдэн. Урадредия наблюдал за своим врагом, изучил его и его магию и теперь ждал. Если его выводы были верны, враг должен был вот-вот показаться — заявиться лично, чтобы собственноручно отбить Северный Трон.
И действительно, за дверями зала раздался шум падающих тел, а затем двери распахнулись и появился он — Повелитель Тьмы Мал Хакар, собственной персоной. За его спиной раскинулось облако черного тумана за которым ничего не было видно, но не приходилось сомневаться, что коридор завален мертвыми телами. Увидев лича, четверо гвардейцев, обступили трон и выхватили оружие.
— Улка лу (эльф. «Я не вовремя?»), - поинтересовался Мал Хакар, останавливаясь на пороге.
— Лю, - тихо отозвался Урадредия. - Манэ лу. (эльф. «Нет… Как раз вовремя.»)
Он в последний раз впитал в себя через Махалма Формен силу Линтанира, почувствовав себя помолодевшим на пять столетий, и поднялся навстречу личу. Повелитель Тьмы перешагнул через порог и вытянул руку. Повинуясь его приказу, темное облако хлынуло внутрь зала, но прежде, чем оно достигло трона, Верховный Лорд взмахнул руками и тысячи сверкающих огоньков зажглись в воздухе вокруг него. Огоньки стремительным роем ринулись навстречу темному облаку и столкнулись с ним. Раздался громкий треск. Сталкиваясь с облаком, огоньки исчезали, но на замену им зажигались все новые и новые. Тьма тоже не желала уступать, и облако продолжало оттеснять рой огоньков к эльфам и трону. Но количество огоньков все увеличивалось, и наконец им удалось остановить продвижение тьмы и начать теснить ее. Раздался громкий взрыв. Гвардейцы рухнули замертво, но светящаяся полусфера появилась перед Верховным Лордом и защитила его от ударной волны. Мал Хакар тоже уцелел — ожоги и трещины на его костях почти немедленно исчезли под действием Ке’мик’ад’жи. Облако Мира Теней развеялось. Огоньки тоже исчезли, но уже через мгновение вокруг Урадредии начали появляться новые, которые устремились к личу. Мал Хакар сделал шаг назад, в открывшуюся позади него зеленую дверь, но огоньки стремительно последовали за ним.
Урадредия создал это заклинание, изучив способности лича по его сражению с Мелодией (той его части, которая происходила у ворот крепости Магнолии) — именно поэтому он предпочел многочисленные малые снаряды одному мощному и наделил эти снаряды способностью преследовать цель даже в другом измерении. Это импровизированное заклинание было далеко от совершенства, и, несомненно, оно не было оптимальным в плане соотношения затрат энергии и получаемого результата, но Верховный Лорд был готов заплатить за уничтожение лича завышенную цену — даже высшую цену.
Увидев, что попытка затаиться в другом измерении провалилась, Мал Хакар телепортировался обратно в тронный зал и обрушил на рой огоньков молнии Теневого Разрушителя. Это возымело кратковременный эффект — поток молний уничтожил несколько десятков огоньков, но за это время Урадредия создал еще несколько сотен. Огоньки обрушились на Мал Хакара. Каждый из них в отдельности наносил незначительные повреждения, но их было так много, что даже Ке’мик’ад’жи не успевал восстанавливать расколотые кости. Когда поток огоньков наконец иссяк, лич стоял опираясь обеими руками на посох. Его плащ наполовину сгорел, кости грудной клетки были покорежены, правая нога ниже колена отсутствовала полностью, а в черепе зияла огромная дыра. Увидев это, Урадредия выдохнул с облегчением.
— Най лайта… - прошептал он, падая на пол. - Линтанири, - и умер. (эльф. «Да здравствует… Линтанир.»)
Сфера на конце посоха Мал Хакара засияла, переливаясь всеми цветами радуги, а затем лича на несколько мгновений окутало облако зеленоватого дыма. Когда оно развеялось, Повелитель Тьмы вышел из него целый и невредимый — лишь свисавший с его левого плеча обгоревший остаток плаща указывал на то, что полуминуты назад он действительно пережил атаку чудовищной силы.
— Да здравствует… - произнес он, перешагивая через тело Верховного лорда и опускаясь на трон. - Союз Некромантов.
***
Мертвые тела лежали на извилистой горной тропке, ведущей на вершину Лайреи, через каждые три шага. Сопротивление гвардейцев Эленсирийского батальона было отчаянным. В другое время Сар’ар мог бы гордиться тем, что со многими из этих эльфов у него были общие предки. Но сейчас он просто рвался вперед, отмахиваясь от всех, вставших у него на пути, как от досадной помехи. Не пытаясь смотреть на этих воинов, как на индивидуальных противников, он не вникал в суть их их стилей боя и не искал слабых мест — он просто мчался вперед и рубил с плеча, используя огромную физическую силу, которой наделены все выходцы из Мира Теней — и каждый удар приближал его к его цели. Чем выше он поднимался, тем сильнее дрожала гора у него под ногами — и он догадывался, почему она дрожит. Огромная Армия Мертвых, сокрытая в недрах земли, — его мертвые братья — почувствовала его приближение и пыталась встать ему навстречу, но печать Эленсирийской темницы специально была создана так, чтобы Королева Мертвых не могла получить помощь своих мертвых воинов, и потому мертвецы не могли выйти из под земли — им оставалось только сотрясать ее.
«Той дарта’сина менег коронари, манен инье… - подумалось Сар’ару. - Синарэ инье, сэ, той — элмэ апалумэ лера.» (эльф. «Они тоже ждали всю эту тысячу лет… Сегодня я, она, они — мы все наконец будем свободны.»)
Он достиг вершины горы и вошел в каменную беседку. Тюрьма для Королевы Мертвых не предусматривала возможности посещения заключенной — у нее не было входа и гора Лайрея была создана прямо над ней. Чтобы войти в темницу нужно было либо прорыть подкоп или тоннель, либо уничтожить гору — последнее было легче всего сделать ударом сверху.
Сар’ар занес свой клинок. Он уже потратил свою возможность использования Клинка Тысячелетней Муки в этом тысячелетии — потратил, чтобы выбраться из под печати Кейтии, — но все равно ударил, не сомневаясь, готовый испытать тысячелетние страдания за один миг ради освобождения своей королевы. Огромная темно-красная волна энергии поднялась выше облаков и обрушилась на Лайрею. Раздался грохот — разрушалась кожа самой планеты. Говорили, будто дрожь земли, вызванную этим ударом, можно было ощущать даже в Прафине и у Гномьих Врат.
Гора раскололась надвое от верхушки до самого основания. Призрак, не раздумывая, нырнул в эту расселину и, после десятисекундного падения, оказался у входа в пещеру с низким потолком. Узкий проход вел куда-то вперед и вниз. Стоило Сар’ару ступить внутрь, как многочисленные костяные руки появились из стен и пола пещеры и потянулись к нему, будто приветствуя.
— Aiem hie, - сообщил им призрак. - Ve iztchi? (этерем. «Я пришел… Где она?»)
Руки вытянулись, указывая пальцами вглубь пещеры. Призрак двинулся вперед. Тоннель был не только узким, но и извилистым и местами ему приходилось пускать в ход кулаки, чтобы расширить проход — мечом он не смог бы здесь размахнутся при всем желании.
Вдруг, после очередного поворота, Сар’ар натолкнулся на Са’оре, которая поднималась по проходу ему навстречу. Она шла медленно, глядя в пол и опираясь на две костяные руки, которые появились из стен, чтобы помочь ей — все выглядело так, будто она двигалась на ощупь.
— Mai kvin? (этерем. «Моя королева?») - окликнул ее призрак.
Она подняла голову и посмотрела прямо на него. Ее лицо показалось Сар’ару очень бледным, но скорее всего, он просто давно ее не видел — разумеется, она не могла стать бледнее, как не могла и исхудать. Даже ее волосы были точно той же длины, как и когда Сар’ар видел ее в последний раз. Ее платье и остальная одежда, видимо, истлели за время тысячелетнего заключения, но в целом, пребывание в темнице, похоже, не повредило ей, хотя она и выглядела несколько растерянной.