— Мы установили, кому это принадлежало? - спросил лорд-казначей.
— Установили, но от этого не легче. Нет оснований полагать, что он был украден у законного владельца.
— По договору мы не можем как-либо противостоять одному из Стражей, - произнес Трифдур. - О том, чтобы пропустить паладинов на север, не может быть и речи. Я уверен, что многие из летописцев скажут даже, что мы обязаны объявить им войну, раз они угрожают Стражу.
— Ну, этого-то мы делать не обязаны, - улыбнулся протектор. - В конце концов, паладинов поддержали весмирцы, и у них тоже есть пароли — значит и с ними мы воевать не можем. Заявим о полном нейтралитете и запретим воющим сторонам доступ на территорию Кналга до окончания конфликта.
— Почему мы должны строить свою политику, основываясь на каком-то древнем договоре? - возмутился Гомфалос. Среди его предков Стражей не было.
— Потому что причины составления этого договора не утратили актуальности, милорд, - отозвался Родфорт. - Стражи создали Альянс Кналга не для торговли вином, хотя об этом в последнее время часто забывают. Договор был подписан, чтобы не позволить оркам поработить всех нас… Люди Гор Сердца несколько веков находились в рабстве у орков, да и клан Гелдсак был недалек от этого, насколько я помню. Тот, кто посылает нам этот пароль, не просто надеется на нашу порядочность, а еще и напоминает о том, что Линтанир — крупнейшая преграда для северных орков на кратчайшем для них пути на юг. Пока Линтанир занят — неважно, эльфами или некромантами — орки будут нападать на них. Но если паладины победят нежить и уйдут, а эльфы останутся ослабленными, орки разграбят Линтанир и придут к нам.
— В таком случае, нам возможно стоит послать Мал Хакару помощь — не против паладинов и весмирцев, а хотя бы против эльфов Линтанира, - предложил доселе молчавший герцог Кароддин. - Чем быстрее он установит контроль над Линтаниром, тем спокойнее мы будем жить.
— Обсудим это позже, - отозвался протектор. - Сейчас предлагаю дать паладинам ответ на запрос прохода через земли Кналга.
На следующий день послы Ордена покинули Гномьи Врата.
— Проклятые торгаши! - возмутился один из них. - Они и с драконом готовы торговать, лишь бы прибыльно.
— При всем этом, Конклав ведь никогда не одобрит нападение на Кналга, ведь так, сэр Глицин? - предположил второй, обращаясь к предводителю.
— Неважно, - отозвался Глицин Нортваллей. - Раз Альянс не позволяет нам пойти на битву с некромантами кратчайшим путем, Орден будет искать обходной путь. И найдет.
Примечания:
* Перевод эпиграфа с эльфийского языка:
“Собралось войско светлое
Чтоб Линтанир спасти
Несется конница, за ней —
Пехотные полки.
Не ведал ни один из тех
Сотен семнадцати
Что поздно уж спасать наш лес
И сгнил он изнутри.”
** Триста сорок тысяч фунтов — Мелифанта говорит о массе восьми кубических метров золота — примерно таков совокупный объем воды в семи сферах Великого Разрушения. Масса кубометра золота равна приблизительно девятнадцати тоннам, то есть сорока двум тысячам фунтов.
*** Приблизительный перевод молитвы Ана’тел с языка древних:
“Явите силу свою,
О, предки великие,
Молим вас!
Зло сокрушите,
Из мира изгнав
Силу явите нам
Смерти Луча
Молим вас!”
**** Перевод песни Балафиэли с эльфийского языка:
“Мы помним древние стихи
О Королеве Зла
Что войско темное свое
На Линтанир вела.
Тех помним витязей и фей,
Оставивших свой кров,
Что собрались, чтоб биться с ней
Со всех шести домов.
Ты можешь Тьму изгнать,
Ты можешь Тьму побить,
Всю власть ее забрать,
На веки заточить.
Но нет того меча
Чтоб мог ее сразить.
Подобно солнцу черному
С востока он пришел
“Дорогу року нашему!” —
Гремит злой колокол.
Эльфам пролить предстоит
Реки крови и слез.
У врат Линтанира стоит
Убийца всех наших грез.
Ты можешь Тьму изгнать,
Ты можешь Тьму побить,
Всю власть ее забрать,
На веки заточить.
Во власти Лорда Тьмы
Ее освободить.
Пусть видели мы это
Но верить не могли:
Бессмертным даже не дано
Избегнуть злой судьбы.
Пылает Эленсирия!
Пал Финдэн светлый дом.
Сидит Тьмы Повелитель
На Троне Северном.
Ты можешь Тьму изгнать,
Ты можешь Тьму побить,
Всю власть ее забрать,
На веки заточить.
И, веря в это, эльфы
Не могут отступить.
Собралось войско светлое
Чтоб Линтанир спасти
Несется конница, за ней —
Пехотные полки.
Не ведал ни один из тех
Сотен семнадцати,
Что поздно уж спасать наш лес
И сгнил он изнутри.
Ты можешь Тьму изгнать,
Ты можешь Тьму побить,
Всю власть ее забрать,
На веки заточить.
Но в сердце Тьма твоем —
Ты только присмотрись.
В тот миг, когда узнала я
О тьме великой той,
Весь в бездну Лес наш ввергнула
Своею же рукой.
Великих духов воля мной
Исполнена была.
Я всем — о, долг мой тяжкий —
Лишь горе принесла.”
========== Глава ХХ. Часть I. Понедельник перед концом света ==========
Слово «паладин» часто ставят в одном предложении
со словами «равновесие», «справедливость», «порядок».
Однако Орден не занимается поддержанием равновесия,
восстановлением справедливости и наведением порядка.
Наша работа — бороться со злом. И благодаря тому,
что мы выполняем свою работу, простые люди имеют
возможность узнать, что такое порядок и справедливость.
Из инаугурационной речи гроссмейстера Аврелия V, 674 ГВ
— Лориен, гоблин тебя дери! - Старик с проклятиями понесся через двор недостроенного замка к одному из скелетов-каменщиков. - Ты как кладешь, развалина криворукая? Это разве стена? На твоей стене больше морщин, чем на роже твоего прадедушки!
— А чего вы ждали, командир? - отозвался скелет-эльф. - Я мастер клинка, а не мастер кирпича. Почему я вообще должен это делать?
— Кто же виноват, что вы, эльфы, хороните воинов в огромных мавзолеях, а могилы ваших строителей непонятно, где искать? - резонно ответил Ку’ман’дан. - Твой народ построил Гил’Калиан, Формен’Мэрилл и еще двадцать крепостей, названия которых я пока не научился произносить — постарайся уж как-нибудь! В общем — от сюда до сюда ломай и делай по новой.
— Ну это-то запросто… - пожал плечами Лориен, берясь за кирку. - Ломать — не строить.
— Я окружен дебилами… - проворчал Старик. - Ну, ничего, вот завтра приедет Хозяин, я ему все скажу…
— Что же именно ты ему скажешь? - поинтересовалась Мелипсихона, незаметно подошедшая сзади. Руководить возведением своей будущей столицы Мал Хакар поручил именно ей, и порой некромантка спрашивала себя — останется ли она кастеляном этого замка, когда он будет достроен, или Повелитель Тьмы подарит эту должность своей Вакилле, а ее отправит строить еще какую-нибудь крепость.
Первоначально Мал Хакар планировал использовать в качестве базы крепость Магнолии — небольшую, но выгодно расположенную — но затем сам же помешал собственным планам. Дело в том, что заклинание Тени Смерти, которое он создал во второй битве при Магнолии, оказалось несколько эффективней, чем он сам предполагал, и не исчезло после того, как поглотило все живое в зоне покрытия — зловещее облако, продолжало висеть над полем сражения даже сейчас, через четырнадцать месяцев после сражения. Тень Смерти пожрала деревья и траву и превратило некогда плодородную почву в серую пыль, а крепость Магнолии сделало недосягаемой для смертных. Мал Хакару оставалось лишь разместить в крепости небольшой гарнизон скелетов и двинутся на север, занимая другие эльфийские замки — Камелию, Лилию и Элодею. Таким образом войско мертвых достигло земель дома Селлэн’эт’Линтанири. Селлэновцы — самые воинственные из северных эльфов — на своей земле были готовы сразиться даже с вдвое большими силами, чем привел Мал Хакар, но не имели решимости противостоять магии Темного Повелителя — немногочисленные выжившие, оказавшиеся вне зоны воздействия Тени Смерти уже разнесли новости о заклинании, уничтожившем целый полк, но эльфийские друиды и ворожеи пока еще не придумали, как ему противостоять — и дом Селлэн принял решение отступать на север. К моменту прибытия нежити эвакуация уже заканчивалась и земли селлэновцев достались Мал Хакару без сражения. К этому моменту остальные дома уже успели отреагировать на вести о поражении линтанирской армии у Магнолии — дом Амарил запросил мира уже через пять дней после сражения, а в доме Фэа произошел военный переворот — бесследно исчезнувший много лет назад воевода Ивулин вдруг появился во главе группы верных сторонников, арестовал старейшин и объявил о выходе дома Фэа из состава Линтанира. Лишь дома Ландель и Памир сохранили возможность продолжать войну, Однако дом Памир лишь принял беженцев из домов Финдэн и Селлэн, но не спешил переходить в наступление. Поэтому Мал Хакар вернулся в Эленсирию, откуда легче всего было противостоять восточному дому Ландель, а Мелипсихону и Старика оставил на западе, в землях дома Селлэн, приказав построить новую крепость на месте эльфийской цитадели которую селлэновцы разрушили, отступая. Арз’ман’дан была первой, кто озвучила идею сделать будущий замок столицей нового королевства некромантов, но, как оказалось, Мал Хакар планировал поступить так с самого начала. Действительно, Эленсирия была хорошей столицей для эльфов и плохой — для любого другого народа. Затерянная в непроходимых лесах, она была удалена от любого другого города более, чем на сотню миль. Гонцы добирались до Эленсирии невыносимо долго — особенно, если у них не было эльфийских лошадей, способных скакать прямо сквозь чащу. Поэтому лич и собирался сделать своей столицей крепость на опушке леса — пусть и менее неприступную, зато находящуюся поблизости от коммуникаций и, к тому же, перекрывающую главную торговую дорогу, связывающую северные земли с южными, а Эленсирию продолжать использовать в качестве тыловой базы и мирного убежища для темных магов, которые поступят к нему на службу. Таких, за последний год, кстати, появилось немало — многие мелкие некроманты, до того жившие в Горах Сердца или в верховьях Великой Реки, прибыли в Линтанир — одни, чтобы предложить Повелителю Тьмы свои услуги, другие просто чтобы попросить убежища. Пожалуй, наилучшим из приобретений был весьма уважаемый на востоке некромант Караксар. В его подчинении было не так уж много нежити — в прошлом году он встрял в небольшую войну с нагами и потерял почти всех воинов — но к его мнению прислушивались, и он был известней, чем все остальные приспешники Мал Хакара, вместе взятые. Мелипсихоне тридцатипятилетний некромант не понравился — все время, пока шли переговоры, он пытался к ней подкатить, хотя некромантка и не думала, что ее обезображенное влиянием Ир’шаза лицо все еще способно привлекать мужчин — и она вздохнула с облегчением, когда Караксар, получив от Повелителя Тьмы подкрепление и обещания дополнительной помощи, если наги продолжать досаждать, вернулся к себе домой.