Через некоторое время мертвецам все же удалось немного потеснить рыцарей в центре — там, где собралось наибольшее количество искусных Клинков Смерти. Многие из этих воинов были по десять футов ростом, потому удары пеших воинов не могли достичь их уязвимых точек, а когда паладины метили в руку или в ногу, скелеты отбрасывали ее прочь прежде, чем пламя священных клинков охватывало другие части тел, а вместо потерянной конечности создавали новую — такая тактика позволяла Клинкам Смерти сражаться с паладинами почти на равных а при некотором численном превосходстве — даже побеждать. О превосходстве, впрочем, речи не шло — даже в самом отборном полку ВССН Клинков набралось лишь немногим больше сотни. Старик уже приготовился дать команду ввести в бой упырей, — своим бешенным натиском неживые хищники должны были окончательно разделить давший трещину строй рыцарей надвое — но в этот момент с юго-запада донеслось пение рогов. Резерв Ордена во главе с командором Аддри наконец вступил в сражение. Он воздержался от поспешных действий и его пятьсот рыцарей ехали шагом — зато пехота шла сразу следом за ними. Им нужно было лишь пробить брешь в чрезмерно растянутом построении скелетов кавалерийской атакой, а затем объединиться с окруженными силами гроссмейстера Эллеана.
Бернс разразился потоком ругательств — шестикратное численное превосходство его войск над противником только что испарилось. Тем не менее, сражение еще рано было считать оконченным — с севера неумолимо приближались двенадцать тысяч воинов под началом Зении. Старик должен был сдерживать паладинов до их прибытия и причинить максимальный ущерб — и начал он с того, что сменил приоритет целей, решив сначала расправится с вновь прибывшим орденским резервом — настоящих паладинов в нем было всего пятьсот, а наемная пехота качеством значительно уступала не только рыцарям Ордена, но и многим частям ВССН.
Когда эскадрон командора Аддри устремился в атаку, Бернс выпустил им навстречу пятьсот упырей — тот самый отряд, который он берег для последнего рывка. Закованным в броню конникам упыри вряд ли могли сильно навредить, зато для лошадей были очень опасны. Сэр Аддри, в задачу которого входило не столько прорваться на помощь окруженным товарищам, сколько привести им свежих лошадей на замену уставшим, — ведь только с ними войско Ордена могло совершить последний рывок и добраться до Мал Хакара — решил не рисковать и отменил атаку. Конники развернулись, выпуская вперед гномов-копейщиков. Для тех не составило труда расправиться с упырями, но Старик выиграл достаточно времени, чтобы отвести ту часть войска, что разделяла отряды командора Аддри и гроссмейстера, избежав тех потерь, что неизбежно понесли бы воины нежити при прорыве паладинов. Теперь воинам Ордена ничего не препятствовало воссоединиться, а войско нежити уже готовилось взять в полукольцо объединенный отряд паладинов… и не только. Оказавшись перед перспективой кавалерийской атаки, Старик решил не пытаться разделить эксадрон командора Аддри с основными силами Ордена и позволил конным рыцарям и идущим перед ними наемникам-гномам присоединиться к армии Гроссмейстера, зато нанес удар по идущему следом отряду Псов Войны, чтобы отделить от неприятельской армии и окружить блеквотерскую и эльфийскую пехоту. Псы Войны были самыми дорогими наемниками в стране и, хотя и не привыкли сражаться с нежитью, вполне могли устоять, но в этот момент прибывшие на поле боя войско Полиандра ударило в левый фланг отряда и наемники не выдержали. По дороге к месту сражения ученик Мал Кешара собрал уцелевшие остатки первого полка, рассеянного кавалерийской атакой паладинов в самом начале сражения, и теперь привел на помощь полку Бернса две тысячи двести воинов. Таким образом, мертвецам удалось сохранить двукратное численное превосходство, а войско Ордена, хоть и получившее подкрепление, оказалось разделено надвое.
Этим приемом Старик надеялся вынудить противников стремиться вновь объединить силы вместо того, чтобы пытаться вырваться из окружения, но рыцари Ордена поступили разумно, хотя и не очень благородно — вместо того чтобы прорываться к союзникам, они кавалерийской атакой пробили в правом фланге армии мертвых брешь, в которую сразу же устремились пешие паладины. Когда прорыв был завершен, пехотинцы развернулись, перекрывая нежити путь к преследованию всадников, которые во главе с Гроссмейстером помчались на восток — туда, где был обнаружен Мал Хакар.
Ку’ман’дан Бернс не сомневался в том, что его воины в конечном счете победят четыре тысячи брошенных паладинами наемников, будь те хоть десять раз элитными, но это победа была ему совершенно не нужна — потому Старик поручил трем тысячам воинов сдерживать наемников, а остальные силы обрушил на пеший полк паладинов, все еще надеясь успеть на помощь Хозяину. Тогда-то, сражаясь в первых рядах вместе с Клинками Смерти, он и увидел того, кого убил еще полтора года назад — тоже сражающегося в первых рядах и вполне живого Глицина Нортваллея. Рыцарь как раз рассек огромного дрога сверху донизу, как будто тот был сделан из бумаги.
— Как… - прорычал Ку’ман’дан. - Откуда он здесь?
— Не подходи к нему! - предостерегли скелета и тот с удивлением обнаружил у себя на левой верхней руке Рию. Костяной посох самовольно и незаметно для воина прицепился к его запястью.
— А ты разве не должна быть с Полиандром? - поинтересовался Старик.
— Он ушел… - уклончиво ответила чернокнижница. - Я решила разыскать тебя и, похоже, не напрасно… Не лезь к этому рыцарю! Он — один из инквизиторов, личности которых нашей разведке удалось установить. Испепелит и не заметит.
— Мне наплевать кто он — я лично всадил в него стрелу с неизлечимым ядом. И он умирал, я видел это! - в глазах скелета вспыхнули зловещие красные огоньки.
— Да, это странно, но говорит лишь об огромной живучести инквизиторов. Их главный живет уже сто пятьдесят лет, Однорукий Паладин отрастил обратно отрубленную полвека назад руку, а Фрейда Силверщилд — голову… и мы еще не знаем про остальных!
— Неважно кто там чего сто лет назад! - рявкнул Старик. - Этого инквизитора я отправлю в ад! Собственноручно!
— Стой! - когда Рия сердилась, ее голос был не менее страшен, чем у рыцарей смерти. Ку’ман’дан почувствовал, что его ноги приросли к земле. - Возможность победить есть, но для этого выслушай, что я скажу!
— У тебя одна минута, - отозвался Бернс.
— При нашей прошлой встрече у тебя было две руки, а не четыре. Способности Клинка Смерти — они от Храшка?
— Возможно.
— У тебя на поясе громовой посох — никто кроме гномов не умеет ими пользоваться. Значит ли это, что ты получил знания Кротыша, когда поглотил его кости?
— Давай уже к делу! - потребовал Ку’ман’дан.
— Это и есть дело! Ты не просто дрог, находящийся на пороге превращения в рыцаря смерти, а обладаешь уникальной способностью поглощать других скелетов, забирая не только их кости, но и навыки. Забери мои.
— Что? - переспросил Старик. Красные глаза погасли, а начавшая проявляться алая аура исчезла.
— Если поглотишь меня станешь первым рыцарем смерти-чародеем. С магией Тьмы ты сможешь подавить силу священных клинков и любого другого паладинского оружия.
— Рия, это так не работает. Это не Легион — если я поглощаю тебя, ты исчезаешь. Навыки и знания Храшка и Кротыша у меня, но не они сами. Я не слышу у себя в голове их голоса или что-то вроде того. Их нет.
— Ну и что я потеряю? - усмехнулась обезображенная чернокнижница. - Возможность оставаться в вечном рабстве у жестокого лича, который вспоминает обо мне только тогда, когда его очередная игрушка сломается? По крайней мере я буду знать, что мои способности достались не ему, а хорошему человеку.