— С Храшком и Кротышом все было ради выживания, к тому же они уже были почти мертвы… - попытался объяснить Старик. - Сейчас ты просишь меня убить тебя, хотя ни один из нас не обязан здесь умирать.
— Ты что — паладин? - ехидно поинтересовалась Рия. - Если так, то тебе никогда его не победить — ведь он самый настоящий инквизитор, да и боевого опыта у него побольше. Прекращай думать о том, что хорошо и что плохо, и просто бери все, что нужно, как будто оно твое — честного пути к победе для тебя нет.
— Тогда попробуем бесчестный, - произнес скелет, и красное пламя вновь вспыхнуло в его глазах. Костяной посох треснул и разлетелся на куски, которые, объединившись иначе, образовали ну руке Ку’ман’дана костяную перчатку. А затем начали разрушаться все скелеты в радиусе пятидесяти футов от Старика. Облекшись в костяной доспех, дрог выбросил щит и оба своих топора, и, подобрав четыре обороненных поглощенными скелетами меча, взмахнул одним из них. Слетевшая с клинка бордовая Волна Тени разметала в стороны сражающихся и расчистила Бернсу дорогу к сэру Глицину.
— А ты действительно была сильной, Рия… Начинаю понимать, почему старый мешок с костями оторвал тебе руки…
— Бернс, стоять! - крикнула Мелипсихона, продиравшаяся к Старику через ряды скелетов, но окончательно превратившийся в рыцаря смерти скелет проигнорировал приказ и с ревом бросился в атаку.
Разумеется, Глицин не узнал его — никто не узнал бы в десятифутовом четырехруком костяном гиганте скелета-воина в проржавевших доспехах, которым он был в сражении при Абезе. Увидев, что громадный противник во весь опор несется к нему, размахивая четырьмя мечами, молодой инквизитор добил скелета, с которым сражался, и замер, позволяя Старику подбежать поближе. Когда между ними оставалось три фута, рыцарь ударил от плеча наискось двуручным мечом. Однако магического взрыва, который обычно следовал за прикосновением священного клинка к нежити, не произошло. Вместо этого светлая аура, окутывавшая меч Нортваллея, перед самым ударом вдруг сорвалась с клинка и умчалась куда-то вдаль. Однако сила инквизитора была столь велика, что даже обычным мечом он рассек костяной доспех дрога и разрубил противника напополам, перебив позвоночник чуть ниже ребер. Верхняя половина рыцаря смерти начала падать на землю, разлетаясь на куски… Но вдруг появившиеся прямо из воздуха сегменты позвоночника, созданные заклинанием Дара Тьмы, соединили разрубленные части и костяной доспех начал срастаться… и в то же мгновение четыре меча подобно когтям вонзились в тело сэра Глицина, разрывая его на части.
— Так просто? - поразился Старик. - Да я бы, наверное, и сам справился…
И тут же в него ударило больше десятка заклинаний Луча Света — паладины мчались к нему со всех сторон, стремясь отомстить за гибель своего командира. Однако рыцарь смерти, взмахнув мечами, загасил лучи Волнами Тени и, вырастив чуть пониже затылка дополнительный череп, приготовился к бою.
— Теперь я понимаю, как чувствует себя Мал Хакар, который в одиночку сильнее, чем все его враги вместе взятые… Ваши потуги смехотворны! - пророкотал он, стоя в середине вихря из рассекающих воздух клинков, отрубленных рук и голов.
***
Пятьсот паладинов во главе с Гроссмейстером приближались к тому месту, где ранее был замечен Мал Хакар. Но если они ожидали, что смогут наконец сразиться с ненавистным Повелителем Тьмы, то ошибались — сначала им предстояло столкнутся с последней преградой, отделявших их от лича — то были вышедший из ущелья отряд Караксара во главе с ним самим и уцелевшие остатки пятого полка. Вместе — чуть менее двух тысяч воинов. Скелеты выстроились у подножья крутого утеса, отделявшего Пустошь от Линтанирского леса. Фланг нежити был прикрыт лесистым холмом — нельзя было ни обойти войско мертвых, ни отделить от него часть — оставалось лишь атаковать в лоб. Где-то дальше, за спинами костяных воинов, неподалеку от места, где утром паладины прорвались через ряды пятого полка, находился Мал Хакар — и там же уже собирались инквизиторы. Можно было бы доверить все дело им, но Гроссмейстер намеревался разбить войско нежити — благо за сегодня паладины уже уничтожили в десять раз больше скелетов, чем было в отряде Караксара — прорваться к личу и самолично убедиться, что Повелитель Тьмы побежден. Только когда рыцари Ордена увидят побежденного Мал Хакара, война сможет считаться законченной, а все сегодняшние жертвы — оправданными.
Итак, рыцари устремились к скелетам, готовые смести их с пути — и тут на них посыпались на стрелы. Проблема была не в трехсот лучниках Караксара — их эскадрон должен был смести с лица земли буквально через минуту. Куда хуже был другой отряд — они засели на самом гребне утеса и стреляли вниз, с поразительной эффективностью поражая рыцарей и коней. То были экстерминаторы, которых называли лучшими лучниками в мире. Впрочем, эльфийские мастера лука были готовы оспорить это звание — но если не обращать внимания на то, что экстерминаторы не умели сбивать неприятельские стрелы в полете и стрелять не глядя по цели, скрытой за препятствием, они ни в чем не уступали эльфам — просто потому что обладали всеми возможными навыками, какие только могли понадобиться лучнику. Эти древние скелеты знали «смертельные точки» трех сотен видов существ и уязвимости двадцати пяти видов доспехов и отлично просчитывали траектории движения цели и полета стрелы, а их асимметричные луки позволяли уверенно стрелять на расстояние до трети мили. Работа экстерминаторов не предполагала ни заградительного огня, ни стрельбы навесом, ни использования отравленных стрел — после непродолжительного прицеливания производился выстрел, за которым в девяти случаях из десяти следовала смерть жертвы. К сожалению для некромантов и к счастью для всех из врагов, искусство создания экстерминаторов было забыто задолго до основания Веснота. Но в последний год чародеи Союза, получившие от Са’оре свитки с секретами этого заклинания, активно наверстывали упущенное. Экипировку древних лучников удалось воссоздать по инструкциям из исторических свитков, а вот с самими скелетами все было намного сложнее — к настоящему моменту создать удалось лишь одну сотню экстерминаторов, и, по словам Са’оре, им нужно было еще «дозреть» на протяжении пары столетий, набравшись опыта и совместив полученные магическим путем теоретические знания с практикой, чтобы сравниться в мастерстве с «настоящими» экстерминаторами.
Потому Мал Хакар и не решился использовать экстерминаторов в открытую — даже самые лучшие лучники в мире неизбежно погибли бы, когда эскадрон паладинов доскакал бы до них, — и спрятал всю сотню на утесе, поручив командование Амелии. Они не стали высовываться, когда в начале сражения эскадрон Аврелия проезжал мимо утеса в первый раз. Они были козырем для конца игры и теперь, благодаря тому, что Зения смогла почти в точности предвидеть ход сражения, этот козырь мог подарить нежити победу.
Гроссмейстер нахмурился. Утес был очень крутым, имел плоскую верхушку и тянулся вдоль пути, по которому предстояло проехать паладинам, почти на две мили. Скелеты, вероятно, взобрались на него с другой стороны еще ночью, а теперь у паладинов не было возможности ни быстро добраться до лучников, ни покинуть область обстрела. Если скелетам, или, что более вероятно, Мал Хакару, удалось бы замедлить продвижение эксадрона паладинов, рыцарей могли просто перестрелять.
— Рассвет! - воскликнул Эллеан, поднимая меч над головой. Слепящий свет мешал сражаться всем, включая и самих паладинов, но им, в конце концов нужно было просто скакать вперед — а лошадей в Ордене специально тренировали терпеть резкие перепады освещения — а скелетов можно было просто затоптать… Вот только против экстерминаторов свет ни капельки не помог. Каждый из них уже помнил местоположение и скорость движения своей цели и продолжал стрелять по памяти.
— Сэр Лабрин, леди Юсулла, поднимайтесь! - скомандовал Гроссмейстер, отменяя заклинание. Ему было не себе от идеи отправить двоих инквизиторов разбираться с целой сотней скелетов, но других бойцов, способных быстро попасть на отвесный утес, в его распоряжении не было… хотя у этих двоих методы были довольно пугающими.