— Кура ко слухат, - вздохнула змея. Дрисадалия была единственной, кому она рассказала про смену тел — эта способность была ее секретным оружием и последней надеждой о спасении, и ее орочьи инстинкты кричали о том, что такой тайной нельзя делиться ни с кем. - Мар дагак мар такы мар гарох шисат кура арх-кова-башгу. (ороч. «Ты права… Наверное я просто капризничаю из-за того, что у меня такой богатый выбор…»)
— Мар ошиг тар га мар (ороч. «На твоем месте я бы выбрала меня.»), - прямо сказала шаманке дочь. Шиссат усмехнулась. Семнадцать лет назад она могла бы лишь мечтать о таком сосуде, как сильная, гибкая, ядовитая полуоркша-полудемон.
— Мар хат га тар ы кохат мар кижун ы кирун, - покачала головой змея. - Хат мар хат башга-шмот ки-охху-га во на-шисат тар жан-рон. Тур гак кура урк гак — хат на-на оххи-кураран гак тур арх-кова-башгу. Дат-дат ы га паран… ры гарат-хатна. (ороч. «Я не возьму ни тебя, ни кого-то еще их моих детей… Ни мою глупую ученицу, которая строит глазки твоему брату. Вы все заслуживаете жизни хороших орков — без извращенной мамаши-духа, перерождающейся в телах своих детей раз за разом. Найди мне кого-нибудь еще… только незамужнюю.»)
— Абиша, Тык Жуп жон киран, - предложила юная оркша. - Во мара ы шак-а шотур, ры кохат га во, такы во кураран паран-хук — во хат нагак барут кижун ы кирун. Тык Жуп ога тар кура ко Ракабша рох. Тар толкат га охху-га — жон на тар ки-рат киран. (ороч. «Абиша, дочь вождя Каменных Задниц… Ей уже девятнадцать, но никто не хочет ее брать, потому что ее мать — человек, и детей-барутов от нее не дождешься. Каменные Задницы почитают тебя почти так же сильно, как Белые Змеи — вождь согласится отдать бесполезную дочь в шаманки, если ты скажешь.»)
— Во ки шотур, - недовольно прошептала Шиссат. Ни один другой орк не осмелился бы предложить духу полукровку не то, что в качестве сосуда, но даже и в жертву, но Дрисадалия знала вкусы матери лучше всех. - Кут, мар рох… Дат-дат ы толкат во мар толкат… Аррр… на мар паран. (ороч. «Молодая… Ладно, пойдет… Иди и скажи, что я сказала… в общем, приведи ее.»)
— Тар хат шисат куражан? (ороч. «Ты не дождешься отца?») - спросила девушка.
Император, ощущавший, что его молодость постепенно покидает его, старался успеть сделать как можно больше для своей империи и, помимо обычных летних походов, в последние годы стал устраивать еще и зимние рейды.
— Мар зводрох во… На мар звод ы дык — ы дат-дат Тык Жуп. (ороч. «Я напишу ему… Принеси мне колышек и дощечку*********, перед тем, как отправишься к Каменным Задницам.»)
Дрисадалия принесла матери письменные принадлежности, но уходить никуда не спешила. Шиссат принялась выводить на дощечке орочьи каракули — примитивные символы для хранения слов, в которых существа высшего порядка не нуждались.
— Мар Шмот-жон, - нацарапала змея. - Во мара ы ух-ро кура шотур ы мар рох тар во мар рат. Мар дат оххи-куванд. Мар хат памрат ы мар шисат тар ы Жонрон. Га мар киджун ы кирун ы мар охху-на-жон… (ороч. «Хозяин… Это были веселые семнадцать лет, и я служила тебе, как могла. Теперь я возвращаюсь на небеса к духам. Я не умираю и буду присматривать за тобой и Империей. Я оставляю тебе моих детей и мое благословение…»)
Шаманка остановилась, осознав что написанные слова не передают ее чувства в полной мере — орочий язык был недостаточно гибок, и в разговоре орки обычно доносили до собеседника свои эмоции интонацией и жестикуляцией, а на письме ограничивались сухими фактами в стиле «Я заберу твою голову».
— Ррррах, - рявкнула Шиссат, сжимая дощечку и превращая ее в труху, - Мар хат рох — тар толкат во. Тар толкат мар во наран ы мар хат ки-рат-шисат кохат мар кышотур гак, ры мар ки-рат-шисат на ы на во… (ороч. «Скажешь ему все сама. Скажешь, что отдаваться ему снова и снова было величайшим счастьем за мою бесконечную жизнь, и что я хотела бы…»)
— Хат башга-шмот кураран! - воскликнула Дрисадалия, лицо которой покрылось густой краской стыда, какую не увидеть у более светлокожих орков. В голосе девушки зазвучали столь знакомые рагаровские нотки. - Кат мур карун ошиг мар толкат во мар кураджан? (ороч. «Тупая мать! Как я могу сказать такие вещи отцу?»)
— Ух… Паран-шмот — тар шмот-жон на-жон тар кура паран-га… Кут… на мар кура дук — мар арх-арх. (ороч. «Ох, вот замуж бы тебя — там тебя научат говорить все, что полагается… Ладно-ладно, принеси еще дощечек — мне придется потренироваться…»)
— Тар хат толкат кура-га? (ороч. «Ты не скажешь ему правду?») - поинтересовалась девушка.
— Кура-га тсат — мар хат дат оххи-куванд катхат. Мар хат толкат — ы тар хат толкат. Урк шисат мар дат мар оххи-рон ы нарох ву ы Жонрон. Кура-га хат кура ко ву-дат-памрат слухат. (ороч. «О том, что я никогда не попаду на небеса? Нет, не скажу. И ты не скажешь. Для всех орков я отправлюсь к духам и буду оберегать вас и Империю. Правда… это вещь не для смертных.»)
— Мар ошиг тар рох арх-кова-башгу-га рат ы нарох куражан кура-кура… (ороч. «Если бы я была тобой, то использовала бы переселение, чтобы всегда быть рядом с отцом и помогать ему…»)
— Мар хат рох — такы мар нагак киран во рох кура во мар рох, - улыбнулась Шиссат. - Тар гак кура шотур ы нарох тар куражан ы тар жан-рун ы ву кижун… тар барат-шисат. Тар куражан помрат ы ву кы-коджун-жун ы тар жан-рун варох ву на-жон — тар хат варох ву. Тар хат жон ры мар на тар Рагжун Вужан. Рох во нарох Жонрон ы рунжон — ы хат шисат во рунжон… (ороч. «Это не потребуется — ведь я родила дочь, которая сможет сделать это так же хорошо, как и я… Ты проживешь достаточно долго, чтобы послужить не только твоему отцу, но и братьям, и их детям… если захочешь. Когда твой отец умрет, его темники и твои братья вступят в борьбу за звание императора — потому что так устроены орки. Ты не должна встревать в эту борьбу — у тебя есть Братство Убийц, которое я создала для тебя. Пусть оно служит Империи и императору, кем бы он ни был…»)
— Ы тар тсат мур рон, кут? - с надеждой спросила Дрисадалия. - Тар барат, кут? (ороч. «Ты ведь тоже будешь… где-то здесь, да? С тобой все будет хорошо?»)
— Мар кут… Мар рох во ро-мара… ы мар рох гарыдан ошиг ку-ку рох дат. (ороч. «Конечно… Я ведь уже делала это две дюжины раз… и сделаю еще дюжину дюжин прежде, чем все закончится.»)
***
Еще двадцать четыре года спустя.
Прошли годы. Как и предвидела Шиссат, после смерти Рагара началась смута, в результате которой к власти пришел сын младшей жены императора Дахок, которого вскоре сменил его молодой, но предприимчивый племянник Ракшас. У орков не было какого-либо традиционного порядка престолонаследия, потому каждому новому правителю приходилось подчинять почти каждое племя заново. Однако костяк Империи — семь кланов, поклонявшихся Белой Змее — оставался единым, скрепленный общей богиней и общими золотыми шахтами. Этих сил было более чем достаточно, чтобы привлечь другие племена к участию в имперских походах, даже не завоевывая их. Хотя Дахок и Ракшас были не столь успешны, как Рагар, каждый из них на пике своей славы возглавлял союз из более, чем двадцати племен.
Шиссат жила среди шаманов, верная своему обещанию оберегать Империю. Орки, хотя и не знали о том, что их богиня все еще скрывается среди смертных, уже успели привыкнуть к помощи змеиных «воинов-жрецов» и больше не возражали против участия шаманов и даже шаманок Белой Змеи в битвах. Желая, чтобы так продолжалось и дальше, Шиссат взяла тело старой и уважаемой шаманки и от ее имени обучила молодых шаманов некоторым из тех ее приемов, для использования которых быть духом не требовалось, а затем вновь сменила тело и окончательно затерялась среди собственных учеников и последователей. В каждом сражении она была неподалеку от императора, но все остальное время посвящала воспитанию учеников и разнообразным шаманским фестивалям. Научившись шить, запасать солонину и танцевать с бубном, Змея чувствовала себя старушкой, удалившейся на заслуженный отдых — до тех пор, пока смертные вновь не вмешались в ее привычный быт самым бесцеремонным образом.