***
— Это уже слишком, Гроссмейстер, - сказал Аврелий, подводя Эллеану уже четвертого коня за сегодня. Паладины атаковали раз за разом, а у нежити на второй день сражения оставалось уже маловато копейщиков, потому скелеты прибегли к той же тактике, которую использовали против кавалерии на протяжении столетий — передние ряды выступили вперед и позволили себя смять, а затем лежащие на земле останки воинов-скелетов атаковали лошадей. В результате паладины несли сравнительно небольшие потери в людях, но оказались спешенными, что позволило более многочисленным мертвецам контролировать темп сражения. - Их солнце уже слишком высоко, и даже Око Селлы его не взяло. Вполне возможно, что его уже не выйдет остановить — да и не нужно этого делать. Посудите сами — либо мы все умрем, пытаясь сбить солнце на землю, а в итоге ничего не получится, либо, наоборот, все получится, солнце упадет, и мы умрем. Зачем нам такой расклад? Отступим сейчас, чтобы победить в другой раз.
— А ты уверен, что мы сможем? - спросил Гроссмейстер.
— Да, уверен. Пусть даже ритуал некромантов будет на сто процентов успешен, и зеленое солнце останется на небе навсегда — ему придется вращаться вокруг планеты, и когда оно будет за горизонтом, его магия точно не будет действовать. Если его скорость вращения та же, что и у настоящего солнца, то уже через шесть часов оно сядет — а Селла будет в зените. Тогда и настанет идеальный момент, чтобы действовать.
— Ты прав, - кивнул Эллеан. - Возглавь отступление.
— А вы?
— Я прорвусь к штабу некромантов и уничтожу их командиров — так тебе будет легче выполнить свой план, когда настанет время. Мои реликвии не утратили силу — любому, кто убьет меня, придется отдать за это свою жизнь.
— Вчера у вас тоже были реликвии, но с Мал Хакаром вы не справились, - напомнил Аврелий.
— Я был не в форме… А если серьезно, то сейчас Мал Хакар и его лучшие маги должны быть заняты, поддерживая этот ритуал — а мне нужно просто убить тех, кто командует скелетами, пока он занят.
— Нет уж. Раз вы идете, то и я тоже — отвлеку на себя скелетов и выиграю для вас немного времени, чтобы расправится с некромантами. Пусть Дамокл возглавляет наступление.
— Ты — наш ценнейший боец, мы не можем пожертвовать тобой для отвлекающего маневра, - возразил Эллеан. - А Гроссмейстер… любой человек с этими реликвиями сможет все то же, что и я.
— А я и не собираюсь собой жертвовать, - пожал плечами Аврелий. - Когда вас убьют, я заберу реликвии и отступлю.
— Так-то лучше… - мрачно усмехнулся Гроссмейстер, отлично понимая что командор лжет. - Ну что ж… Где сэр Дамокл? Проинструктируем его и приступаем.
— Я уже сказал ему все, что нужно.
— Ты знал, какое решение я в итоге приму? - вздохнул Эллеан. - Мне действительно пора уже уступить дорогу молодым — если бы сегодня Орден возглавлял ты, а не я, все сложилось бы куда лучше…
— Нет уж, я пас — придется сражаться верхом и махать этой огромной пикой… не мой стиль.
— У этой огромной пики есть свои преимущества… смотри! - пришпорив коня, Гроссмейстер помчался к строю нежити. Едва касаясь скелетов, Копье Справедливости превращало их в прах, которым их телам и надлежало быть, и Эллеан мчался вперед, проходя через неприятельский строй, словно нож сквозь масло. Он мог сделать так в самом начале сражения, но вынужден был сдерживаться, так как лишенные магии своих мечей паладины не смогли бы прорваться вслед за ним… но теперь, когда Гроссмейстер решился действовать в одиночку, ничего не сдерживало его. Однако Аврелий был еще удивительней — он бежал по проложенной Эллеаном дороге, разбрасывая в стороны всех, кто пытался заступить ему дорогу. Удары скелетов не просто не могли его поразить — они даже по его щиту не могли попасть, ибо он видел направление каждой атаки и уклонялся раньше, чем противник опускал оружие. Однако пылающая веревка мерцающей змейкой прокралась по земле и оплелась вокруг ноги рыцаря. Тот обернулся — в тридцати футах от него стояла Огненная Королева Некрополиса. Ее заклинание напоминало пылающий хлыст, но, похоже, могло двигаться и менять размеры по желанию ведьмы. Паладину пришлось пустить в ход меч и щит, чтобы отбиваться от набросившихся на него скелетов. Огненный кнут натянулся, удерживая Аврелия на месте, и, казалось, не оставил ему иного выбора кроме как устремится прямо к Вакилле и атаковать ее. Едва взглянув на ведьму, командор понял ее план — она собиралась затащить его в облако пепла, окружавшее ее.
«Снова будет душить… Действительно, это ведь они выигрывают сражение — могут и время потянуть. Если начну сражаться с ней сейчас, то через двадцать минут против меня будет вся армия нежити, а ее я даже не поцарапаю… нет уж, дамочка, в другой раз как-нибудь…»
Подумав так, рыцарь со всей силой, дарованной Драконьим Избранникам, дернул ногой, разрывая хлыст, и закрылся щитом от пригоршни огненных шаров, которые ведьма немедленно метнула в него. Эллеан тоже заметил Вакиллу и развернул коня, устремляясь к ней.
«Ну вот и отлично, - подумал Аврелий, прокладывая себе путь через орду скелетов к одному из некромантов, замеченных им ранее. - Гроссмейстер сможет справится с этим гораздо быстрее. Его Небесный Щит наносит ударившему его равный ущерб, а значит задушить его пеплом она не сможет — а один удар Копья Справедливости превратит ее в кучку пыли… Хотя у нее тоже куча реликвий… ну да ладно, у Гроссмейстера боевого опыта на двадцать жизней хватит, придумает что-нибудь… а мне нечего делать в драке этих обвешенных артефактами вояк — поищу рыбешку помельче и без зубов…»
Эллеан чувствовал себя не слишком рыцарственно, нападая на ведьму со спины, но лишь до того момента, когда она заметила его приближение и посмотрела в его сторону. Гроссмейстер не обратил особого внимания на Вакиллу во время вчерашнего сражения, и в основном его знания о ней ограничивались тем, что она огненная ведьма и спит с Мал Хакаром. Но этот взгляд паладин узнал сразу — он был тем же, что и у Повелителя Тьмы. Так же, как и вчера, рыцарь почувствовал непреодолимое желание свернуть в сторону — и, так же, как и вчера, смог сдержаться, хотя и не был уверен, стоит ли ударить ведьму Копьем Справедливости, рискуя вновь быть выбитым из седла, или воспользоваться простым мечом — однако Вакилла не собиралась давать ему выбора. Когда между ними оставалось футов десять, она вспыхнула Огненным Щитом столь мощным, что столб пламени поднялся втрое выше ее роста. Конь Гроссмейстера испуганно поднялся на дыбы, и рыцарь не смог удержаться в седле.
— Так и думала, - произнесла королева некромантов, огненным хлыстом подхватывая лежащую на земле пику и отбрасывая ее подальше в сторону. - Если ты падаешь на землю не в результате моих действий, а по вине твоей лошади, я ничего не чувствую.
«Похоже, у них с Мал Хакаром есть что-то общее, помимо постели, - подумал Эллеан. - Одним заклинанием она и обнаружила единственную слабость Небесного Щита, и лишила меня Копья Справедливости… Даже если я подберу его, без коня им нормально не подерешься… Придется по старинке.»
Он выхватил меч и набросился на ведьму, однако небольшой огненный шар взорвался прямо перед забралом рыцаря, насыпав в щели чего-то, напоминавшего песок. Как верно заметил Аврелий, у Вакиллы тоже были реликвии — пока Гроссмейстер, подняв забрало, протирал глаза ведьма собрала кружившиеся вокруг нее частицы пепла в направленные потоки, которые затем смешались с песчинками из Мешка с Песком. То был один из экспериментальных артефактов, созданных за последний год в лаборатории Мелиссы. Проклятая Флейта, была бы, вероятно, более эффективна против защищенного от физического урона Гроссмейстера, но Вакилла берегла ее для схватки с Инквизицией и потому прибегла к более слабым артефактам. Мешок с Песком был на деле тем же, чем и назывался — магически облегченным мешком, вмещавшим примерно пятьсот фунтов песка, зачарованного таким образом, чтобы сливаться с любыми заклинаниями. Маг воды смог бы создать из этого песка глиняного голема, а маг ветра — песчаную бурю. Но Огненная Королева была подлинным виртуозом — ведь сама идея создания этого артефакта была основана на ее заклинании Облака Пепла — и могла управлять летучими частицами на совершенно ином уровне. Всего несколько мгновений у нее ушло на то, чтобы заставить струи песка и пепла слиться воедино и застыть в форме полупрозрачного купола.