Всякое действие порождает противодействие, и конец всякой вещи в ее начале. Все, что летит вверх, затем упадет вниз. Любое изобретение, созданное, чтобы сделать жизни людей лучше, в конечном счете будет использовано, чтобы эти жизни отнять. Заточая кого-то в темнице, ты создаешь совокупность сил, которые в конечном счете освободят узника. Запечатывая вулкан, ты даешь ему время накопить энергию, чтобы затем взорваться с большей силой. Построй свой план в соответствии с этими принципами, и его исполнение больше не будет делом твоих рук — мир сделает все за тебя. Не было нужды создавать Братство Теней — оно возникло само, когда Селла создала Орден Паладинов. Не было нужды подстрекать девочку, выросшую среди теневых волшебников, присоединятся к некромантам, чтобы создать лучший мир — она сама отчаянно желала этого. Не было нужды переманивать ее на свою сторону и засылать в стан Мал Хакара, чтобы саботировать ритуал — достаточно было воскресить ее из мертвых, наделить силой и стереть память об этом — ее сердце само поведет ее по нужному пути, а затем данную ей силу достаточно просто забрать обратно. Но самое главное в хорошем плане — его провал должен быть выгоднее для тебя, чем его успех. Пусть Мал Хакар не разбился и падение солнца не повлекло за собой жертв — тем лучше. Повелитель Тьмы показал людям путь, а когда люди увидели что-то, они не остановятся, пока не повторят и не превзойдут этот результат. Завтра сотворение второго солнца станет задачей не только Отца Драконов и кучки некромантов, но и ученых самого развитого государства на земле. Тысячи магов получат государственное финансирование и начнут строчить диссертации с единственной целью — создать солнце более огромное и мощное, чем они видели у Мал Хакара. Возможно даже, что им удастся не повторить ошибок лича и успешно поднять новое светило на небосвод, но люди останутся людьми, и они не остановятся на этом. За первым успехом последует второй, затем третий — и так пока в конце концов последнее и самое большое солнце не упадет. И когда это случится, он будет свободен… Теперь уже несомненно, что сделать ставку на людей было верным решением — ибо есть задачи, которые не по силам драконам-чародеям, но нет такой, что была бы не по силам гению человека.
— Лю-ди… это великолепно, - усмехнулся Дракон Гордыни, уже предчувствуя тот момент, когда каменная клетка вокруг него станет просторней.
***
Месяц спустя
«Помнится, однажды я сказал на собрании Конклава, что даже если некроманты уничтожат все войско Ордена, мы все равно восстановим все потери за пару лет. К сожалению, мои слова оказались пророческими — из двух с половиной тысяч паладинов и четырех тысяч наемников, что были у нас на Пустоши Воющих Призраков, в Сорадок возвратились лишь триста человек, и это — несомненная заслуга сэра Дамокла, сумевшего правильно организовать отступление. Я сам спасся лишь стараниями Шайрини, сумевшей сковать демона внутри меня и не позволить ему завладеть моим телом.
Мы продолжаем получать сообщения о новых некромантах, присоединившихся к Мал Хакару после Битвы Воющих Призраков — их число уже перевалило за четыре сотни, и это лишь те, о ком мы знаем. Неделю назад Волчин Блек из южного Эстмарка прорвался в Линтанир прямо через речные земли и едва не сжег Парфин по дороге — хорошо, что Восточная Дивизия прибыла вовремя. Подобное безумие стало возможно из-за общей паники, охватившей народ и армию. Многие ждут нападения Мал Хакара на Велдин буквально завтра, хотя лично я считаю, что некромантам, как и нам, потребуются годы, чтобы зализать раны. Основная угроза в данный момент исходит не от Союза Некромантов, а от энтузиастов-одиночек, которые решат воспользоваться ситуацией в свою пользу. Особенно важно пресекать такие явления, как дезертирство магов из Академии — только на прошлой неделе было подано семнадцать заявлений на отчисление, причем семь — от студентов старшего курса. Никто, конечно же, не пишет, что собирается вступить в Союз Некромантов, но порой это именно так, и, что более важно, это выглядит именно так в глазах общественности. Людям потребуется время, чтобы осознать, что в этом новом мире можно жить — и паладины должны служить остальным примером. Будут созваны новый Конклав и новая Инквизиция. Наша магия вернулась, едва зеленое солнце покинуло небосклон, однако мы должны быть готовы продолжать борьбу даже без нее. Грядет эпоха, в которую нам предстоит полагаться на силу оружия — быть может, историки будущего назовут ее Веком Войн… а быть может, все будет совсем не так. В конце концов, всего пару лет назад мы и подумать не могли, чем все это закончится…»
Аврелий вывел последнюю строчку и покосился на песочные часы. Алора и раньше не давала ему спуску за опоздания, а теперь, когда она стала Инквизитором, с ее мнением нужно привыкать считаться. Никто не мог толком объяснить, что именно произошло в штабе Инквизиции, когда стало ясно, что Битва Воющих Призраков закончилась для Ордена поражением, однако вернувшись в Сорадок, паладины обнаружили, что их встречают два инквизитора — бывший легат Алора Смолгейт и… бывший инквизитор Овадд, сила которого, сменив двоих владельцев, вновь вернулась к нему.
— Ээм… - произнес командор, входя в штаб. Все шестнадцать членов Конклава уже были на местах и, похоже, уже довольно давно. - На этот раз я вроде бы не опоздал…
— Не опоздали, - подтвердила Алора, сидевшая во главе стола. - Я попросила всех остальных прийти на полчаса раньше.
— Полагаю, вас можно поздравить, Великий Инквизитор? - иронично отозвался Аврелий, отметив также, что его обычное место за столом занято. - «Вышибли что ли, наконец-то?» - подумал он.
— Да, милорд.
— Милорд? - переспросил рыцарь.
— Двадцать пять минут назад вы были избраны новым Гроссмейстером Ордена Паладинов. Я предвидела, что вы будете отбрыкиваться, и поэтому мы провели голосование без вас. Прошу, не нужно сцен… У нас много работы, - и она жестом предложила рыцарю занять место справа от себя.
— Надеюсь, это хотя бы означает, что теперь я могу опаздывать на работу?
— Боюсь, милорд, что традиции Ордена предписывают обратное, - ответила Алора с улыбкой, по которой Аврелий понял, что его беззаботной жизни конец.
— Во я попал… - вздохнул новоиспеченный Гроссмейстер, занимая свое кресло.
***
Семь лет спустя
В предрассветных сумерках Гелихризум выглядел особенно зловеще — черные башни казались вдвое выше, чем были на самом деле. Крепость было решено назвать в честь цветка, как и все остальные замки, расположенные у западной кромки Линтанира — а Гелихризум и звучал достаточно зловеще, и вообще считался символом нежити. Некроманты зачастую называли свою столицу Некрополисом, Городом Мертвых или просто Городом. Во всем остальном мире Гелихризум считали обителью зла и самым жутким местом на земле — в Весноте на полном серьезе говорили, будто по улицам Некрополиса, мощеным человеческими костями, ночью бродят призраки-медведи-людоеды, а днем — патрули солдат тьмы, которые хватают всех подряд и тащат в темницы, где пытают и заставляют сознаться в преступлениях против народа и государства, а затем превращают в нежить.
Впрочем, байки байками, а сегодня Пира возвращалась домой с неспокойной душой — но опасалась она в основном двоих девушек — своих начальниц, которые уж всяко были пострашнее скелетов-патрульных и медведей-призраков… и одна из них как раз сейчас встречала юную ведьму у ворот замка. Амелия Айсхарт, более известная за пределами страны под прозвищем Ледяной Принцессы Некрополиса, с каждым годом оказывала все большее влияние на внешнюю политику Союза Некромантов. Некогда бывшая старшей ведьмой лишь на словах, теперь она стала ею и на деле. Ледяная колдунья, фактически, отвечала за все операции, где были задействованы ведьмы и ведьмовские изобретения — включая и получивших весьма широкое распространение мясных големов. Вопреки прогнозам ученых, они не вытеснили воинов-скелетов полностью, но хорошо зарекомендовали себя в карательных операциях против дикарей и сражениях с полупрофессиональными армиями. Отрядом големов командовала сейчас и Пира, а последняя операция прошла не слишком гладко. Получив приказ вернутся в столицу, ведьма оставила отряд на базе в Восточном Кналга и прибыла в Гелихризум с двумя големами.