— Понятно, - произнес Хасан, вставая. - Что-то количество Повелителей на тысячу квадратных футов начинает зашкаливать.
Скелет шагнул к Хасану и растворился в воздухе, остался лишь его голос.
— Повелитель есть только один — Мал Хаар, тот кому надлежит прийти, - возвестил он. - Но когда ему настанет время прийти, он сменит имя. И это время… уже сейчас!
========== Глава IX. Часть I. Чтобы царствовал один ==========
Среди всех великих личей
некроманты особенно почитают
троих — Прародителя, создавшего
Темный Ритуал, Королеву, создательницу
некромантии и третьего — Мал Хаара,
Того, кому надлежит прийти.
Архимаг Феодосий Грейфлейм, «Мал Хакар», 690 ГВ
Вакилла очнулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.
— Хватит притворяться, я не так сильно тебя побила, - услышала она.
— Эээ… я еще жива? - прошептала ведьма, разлепляя глаза. Она лежала на земле, а рядом, на валуне, сидела Церцея.
— Я вывела яд из твоего организма, так что умереть ты не успела. Надеюсь, ты уже поняла, что продула в чистую — повторной демонстрации моего стиля боя, даже без отравляющей составляющей, ты не переживешь.
— Да, это понятно, - подтвердила Вакилла, садясь. - Почему вы меня спасли?
— Видишь ту штуковину? - Церцея показала на огромное черное облако, окутавшее холм, на котором раньше находился лагерь нежити. - Она означает, что Мальчик-с-Пальчик сражается с Хозяином. Раз так, значит ему удалось победить Дюймовочку и ему на это потребовалось примерно столько же времени, сколько тебе — на то, чтобы победить моего братца.
— Конечно, повелитель ведь самый сильный маг на свете! - с готовностью сообщила ведьма. - А кто такая Дюймовочка?
— Зения Золвотер. Я вообще не верила, что кто-то из ныне живущих сможет сравниться с ней. Раз это случилось, у Мальчика-с-Пальчик будут неплохие шансы против Хозяина. Поэтому я и не стала тебя убивать.
— Я пока не понимаю… Разве вы не должны были расправиться со мной как можно скорее и поспешить на помощь своему повелителю, коль скоро он в опасности?
— Какая ты все-таки еще девочка… В бою между кем-то вроде них мы будем только под ногами мешаться. С другой стороны, если Мальчик-с-Пальчик победит… ты слышала, что он сказал. Он хочет видеть в живых тебя, а с остальными, то есть мной — будь что будет. Это значит, что если я тебя убью, не сносить мне головы. Так что поднимайся и топай за мной — посмотрим, чей хозяин выиграет.
— А..ага, - пробормотала Вакилла. - Эээ… госпожа Церцея, насчет вашего…
— Меня все зовут Змеей, можешь тоже звать меня так, - оборвала ее Церцея. - А ты… будешь… хмм… скажем, Курочка Ряба.
— Почему это я — курочка? - возмутилась ведьма.
— Можешь заставить меня взять это прозвище обратно? Нет? Вот и то-то.
Вакилла в ответ только вздохнула.
***
«Арз’ман’дан, - беззвучно сообщил Мал Ксан, - они идут.»
Они с Мелипсихоной стояли спиной к спине, в центре облака, наполненного тенями. Заклинание, с помощью которого оно было вызвано, считалось сильнейшим из всех темных заклинаний — и не без причин. Фактически, оно создавало идеальные условия для того, кто им воспользовался, и наихудшие — для всех остальных, кто попадал в область действия. О стрельбе внутри облака можно было забыть — видимость не превышала пятнадцати футов. Облако обладало столь мощной темной аурой, что даже сильнейший из магов мог скрыться в его тени, не оставив следов своего присутствия. Единственным, кто мог свободно ориентироваться и определять местоположение других объектов внутри облака, был его создатель… и тот, кто был связан с ним настолько прочной связью, что разделял все его эмоции и чувства. Мал Ксан никогда не стал бы прибегать к этому заклинанию, если бы в паре с ним сражались Зения или Семасцион — это слишком сильно ограничило бы его союзников в использовании их способностей, но с Мелипсихоной все это было несущественно — пока один из них сохранял способность ориентироваться на местности, другой мой бы спокойно закрыть глаза и продолжать сражаться. Причиной этому были две небольшие зеленые печати — одна из них находилась на правой лопатке у лича, а другая — на левой груди у Арз’ман’дан. Они назывались Печатями Душ и создавали нерушимую связь между теми, на кого были поставлены. Насколько Мал Ксану было известно, Мелипсихона была единственной, кто мог накладывать это заклинание. На самом деле, эти Печати позволяли внести сумятицу в ряды противника, как ничто иное — свяжи ими двоих врагов, и они моментально почувствуют все, что каждый из них думает о другом. Если между ними ранее были хоть какие-то разногласия — все это тут же выплывает наружу и похоронит любую командную работу. Даже если разногласий не было, шквал чужих мыслей собьет с толку кого угодно, а это были еще цветочки. Ударь одного из связанных — боль почувствуют оба. Заставь запаниковать одного — и страх передастся другому. Убей одного — и другой почувствует боль, не сравнимую ни с одной другой — боль души, разрывающейся на две части. Иными словами, те, кому не посчастливилось попасть под действие этого заклинания, в конце концов погибнут страшной смертью в восьми случаях из десяти. Тем большим было удивление Мал Ксана, когда, едва пережив превращение своего господина в лича, Мелипсихона вновь пожелала связать себя с ним такой печатью. Впрочем, с самого дня их встречи эта девушка только и делала, что удивляла его своими предложениями…
— Дяденька, зачем вы сидите под дождем? - спросила высокая черноволосая девушка с зонтиком.
— Мне негде укрыться, - ответил уже немолодой мужчина в сером плаще и соломенной шляпе.
— Вас никто не пускает переночевать? Почему?
— Я очень злой человек. Все мне боятся.
— Пойдемте ко мне! - протянула руку девушка. - Люди становятся злыми от того, что о них никто не заботится… Так моя бабушка говорила.
— Ты уверена, что твои родные не будут против? Я вас не стесню?
— У меня семь сестер, - улыбнулась девушка. - Вряд ли нас можно стеснить еще больше.
Две фигуры в плащах убегали от кого-то по грязным улицам столицы Керлата.
— Почему мы бежим, господин? - спросила та, которая была повыше, когда они свернули в переулок и погоня промчалась мимо. - Вы же самый сильный на свете, почему вы должны все время скрываться?
— Пока солнце светит в небе, темному магу не одолеть светлого.
— Тогда уберите это солнце с неба, пусть больше не светит! - воскликнула девушка.
— Солнце светит, потому что таков закон природы, - покачал головой некромант.
— Нет такого закона, чтобы сильный убегал от слабого!
Женщина в домашнем крестьянском платье сидела у кровати больного старика.
— Господин, вы должны стать личем!
— Глупости, - проворчал темный маг. - Мне нужно всего лишь пережить Маршала Гведдри, каких-то там пять-десять лет протянуть.
Старик закашлялся.
— Вы проболели всю зиму, господин. Вам нельзя рисковать — Ритуал следует провести как можно скорее! - настаивала женщина.
— Я не хочу быть личем… Ты же знаешь, наши печати… Да еще и то, во что я в итоге превращусь. Это слишком жестоко по отношению к тебе.
— Я была счастлива с вами девятнадцать лет, переживу уж как-нибудь пару часов боли, - улыбнулась Мелипсихона.
— Ты что-то хочешь мне сообщить, Мелипсихона? - поинтересовался лич.
— Да, господин. Я хотела бы заметить, что Хасан становится… - она хотела сказать «опасным», но поняла, что это может прозвучать, как сомнение в силе лича, так что вместо этого она подобрала другое слово. - Трудноуправляемым.
— А разве он должен быть легкоуправляемым? - ехидно поинтересовался Мал Ксан. - Не помню, чтобы я учил вас быть послушными марионетками. Власть держится не на покорности, а на силе. До тех пор, пока он не станет опасным, его трудноуправляемость меня не волнует, благо со своей работой он пока справляется.
— Да, господин, - поклонилась женщина, так и не осмелившись сказать, что, по ее мнению, Хасан уже опасно близко подошел к черте, перейдя которую он станет опасным для своего господина. Но, разумеется, через их связь он услышал и невысказанное.