И гоблин рассказал все. Он рассказал даже то, чего пять минут назад не знал. И, хотя он не больше, чем на допросе трехдневной давности, представлял, где находится Кобра, он умудрился нацарапать на снегу подробнейшую карту местности и объяснил, где может находится лагерь.
— Тар барат, - похвалила его Анаконда. - Тар дат тар рон. (ороч. «Молодец… Можешь идти домой.»)
«Никогда больше не буду ловить рыбу в этом озере… нет, вообще никогда больше не буду ловить рыбу,»-пообещал себе гоблин, убегая.
— Ки-урк барат рон… - задумчиво произнесла Анаконда, глядя ему вслед. - А ки-орк на кура шисат-слухат… (ороч. «Полезный народец эти гоблины… Столько информации от одного…»)
***
— Вино линтанирского производства — четыре бочки, общей стоимостью восемьдесят золотых монет, древесина линтанирского ясеня — два полных вагона, общей стоимостью четыреста золотых монет, древесина листрийской сосны — половина вагона, общей стоимостью шестьдесят золотых монет, древесина черного дуба — половина вагона, общей стоимостью восемьдесят золотых монет. Ювелирные изделия из золота и серебра, определить стоимость затруднительно, но по общей стоимости металла — четыреста пятьдесят золотых монет. Итого товаров на десять сотен и семьдесят золотых монет.
— Спасибо, Мелипсихона, - кивнул лич. - Я уверен, что господин Ротвулф в конце концов получит за эти товары намного больше, но нас вполне устроит и такая сумма. Кстати, если учесть те пятьсот монет, которые я получил авансом, мы теперь на семьдесят монет богаче, чем были, когда переправлялись через Великую Реку. Нам с Сар’аром деньги ни к чему, но я думаю, будет справедливо, если вы с Церцеей разделите эти семьдесят монет между собой.
На тридцать пять золотых монет можно было полностью снарядить двоих тяжеловооруженных пехотинцев. Даже для государственного чиновника это была крупная сумма. Для Церцеи, происходившей из дворянской семьи, эти деньги были просто приятным подарком, но Мелипсихона, родившаяся в семье керлатского деревенского старосты, куда лучше осознавала размер этой суммы. Тем не менее, она покачала головой.
— Вы не должны награждать нас золотом за то, что мы просто выполняли свою работу, - сказала некромантка. - Если хотите, наградите Амелию и Никодима, которые совершили больше, чем были обязаны согласно присяге, помогая вам подавить мятеж Зазингела.
— А я возьму свою долю, - сообщила Церцея. - Накуплю новых платьев. Спасибо, Хозяин.
— Если вы закончили обсуждать зарплату, то у нас есть проблема, которую надо решить, - вмешался Сар’ар. - Летучие мыши сообщили, что с севера приближается снежная буря.
— Все настолько серьезно? - спросил лич.
— До Болота Ужаса три дня пути, но, если холмы занесет снегом, мы можем добираться до туда несколько месяцев, а то и вовсе до самой весны.
— Мы не можем отправится прямо сейчас — мы должны дождаться гномов и передать им товары.
— Как я и сказал, у нас проблема. Какие-нибудь предложения?
— Понятия не имею, - отозвалась Церцея. - Я вообще скоро засну от этого холода.
— А ты можешь? - спросил Ир’шаз. - Ты в самом деле впадешь в спячку, как змея?
— Конечно нет! - воскликнула девушка. - Человеческое тело на такое не способно.
— Значит нечеловеческое способно? - переспросила Мелипсихона. - В таком случае, полагаю, у нас есть решение.
— Поясни, - предложил лич.
— Вы возьмете наши основные силы — ведьм, упырей и самое необходимое из обоза — и совершите марш-бросок к Болоту Ужаса, чтобы перейти холмы прежде, чем их занесет снегом. А Церцея со скелетами и трофейными товарами останется здесь и дождется гномов. Она обменяет товары на золото, а весной перейдет холмы и присоединиться к нам.
— Это плохой план! - закричала Церцея. - Что значит весной? Предлагаешь мне здесь зимовать?
— Именно так. Скелеты могут без вреда для себя провести всю зиму под снегом. Гномьему золоту в сундуках тоже за одну зиму ничего не сделается. А ты, когда закончишь все дела с гномами, превратишься в змею и проспишь до весны — тебе даже еда не потребуется.
— Тебе сейчас тоже еда не потребуется, - пообещала Церцея, берясь за меч.
— Церцея, - остановил ее Мал Хакар. - Это возможно?
— Хозяин… - прошипела девушка.
— Это возможно? - еще раз спросил лич.
— В целом — да… Но это… неприятно.
— Мне стоит поручить это Сар’ару? Он тоже сможет перезимовать под снегом.
Сар’ар пробурчал что-то о том, что настоящие эльфы под снегом не зимуют, но лич сейчас смотрел только на Церцею.
— Нет… - тихо сказала девушка. - Сар’ар понадобится тебе, если начнется война с Мал Кешаром и снова появится та ужасная зверюга. Я… я сделаю это. Но ты будешь мне за это должен, Хозяин!
— Ну, насколько я понимаю, у тебя есть целое племя орков, которых мне почему-то нельзя убивать…
— Идет! - решительно ответила Церцея. - Вечная неприкосновенность для всего Клана Белой Змеи в обмен на одну зиму под снегом, - помедлив секунду, она строго добавила: - И никаких вопросов на змеиную тему. Никогда.
— Мелипсихона, мы снимаем лагерь, - распорядился Мал Хакар. - Все, что сможет долежать до весны, бросайте здесь. Сар’ар, мне нужен план трехдневного перехода до Болота Ужаса.
***
Кобра в очередной раз упала в сугроб. Некроманты не убили ее — за нее заступилась странная человеческая шаманка. Оркша не поняла и половины того, что эта шаманка сказала, а вторую половину просто не услышала — она постоянно теряла сознание. Ее левой руки больше не было, но она почему-то все равно болела. Единственное, что Кобре удалось понять — ее отпустили домой, пообещав убить, если она попадется на глаза еще раз. Похожая традиция была и у орков — отпущенному пленнику полагалось направляться прямиком в свое племя, где шаман проводил над ним необходимые ритуалы, смывая позор поражения. Так Кобра и собиралась сделать… вот только возвращаться ей было некуда.
«Хат кура дагак, Может, и к лучшему, - подумала она, лежа в снегу. - Хат дат-дат мар рон. Мар памрат тсат… Пакарат-Ракаб хат шарс во хогр…» (ороч. «Все равно мне не доползти. Здесь где-нибудь и помру… Смерть от обморожения не самая тяжелая…»)
Стоило ей прийти к такому заключению, как ее за шиворот вытащили из сугроба и она поняла, что легкая смерть от обморожения ей не светит.
— Паран-рон? (ороч. «Сестра?») - спросила она, не открывая глаз.
— Кут-кут, - ответил знакомый голос, после чего Кобру бросили обратно на снег, но уже лицом вверх. - Кат тар арх? (ороч. «Да-да… А где рука?»)
— Во хат тсат… (ороч. «Ее нет…»)
— Мар шисат — мар ки-паран-рон паран-варох Вужан, во рох марадар курашмот. Во ки-рат ы тсат во ки-варох рат вараг, во барат-варох тар ы га тар арх ы мур кураран паран-урх-шмот. Мар барат-шисат? (ороч. «Все ясно — моя младшая сестренка сбежала из Братства и стала грабительницей караванов. Но она была слабой и однажды она повстречала сильного врага, который победил ее и забрал ее руку и кольцо нашей матери. Я угадала?»)
— Кут, - печально ответила Кобра. - Тар барат-шисат, паран-рон. (ороч. «Да… Ты угадала, сестра.»)
— Тар хат башга-шмот… - проворчала Анаконда, садясь в снег рядом с сестрой, и награждая ее подзатыльником. - Ко мар рох тар? (ороч. «Безмозглая… И что мне с тобой делать?»)
— Га мар башга (ороч. «Оторви мне голову»), - предложила Кобра, за что получила еще один подзатыльник.
— Мар а паран-рон, - произнесла Анаконда. - Мар хат га тар башга, во хат башга-шмот. (ороч. «Сестра у меня одна… Я не буду отрывать ей голову, даже если в этой голове нет мозгов.»)
— Аааа… - удивленно потянула Кобра. - Тар ракат мар макарат? (ороч. «Ты будешь лупить меня плеткой?»)
За вопросом незамедлительно последовал третий подзатыльник.
— Ракат макарат хат-арх кират? - усмехнулась старшая сестра. - Мар хат кажрут. (ороч. «Лупить плеткой однорукую слабачку? Я не людоедка какая-нибудь.»)
— Ко тар рох мар? (ороч. «Тогда что ты со мной сделаешь?») - спросила вконец растерянная Кобра.
— Паран-шмот (ороч. «Замуж»), - огласила свой приговор Анаконда.
— Коооо? (ороч. «Чтоооо?»)
— Мар толкат, Кобра во рох тар рох, дат паран-шмот. Тар шисат? (ороч. «Я сказала — если еще раз выкинешь что-то подобное, выдам тебя замуж. Понятно?»)