— Так башня обитаема? - недовольно произнес лич. - А я-то удивлялся, почему она в таком хорошем состоянии… И что за народ такой — бизары?
— Я не знаю, как их называют люди, - отозвался гоблин. - Мы называем их бизур. Зеленые, скользкие…
— Наги?
— Нет, наги — это игу. Бизур маленькие, как гоблин, но совсем глупые. Не поклоняются семистам духам, делают оружие только из дерева, любят охоту и курят траву.
— Ладно, я понял — примитивная низкорослая раса. Ты сможешь открыть ворота?
— Так, чтобы меня не заметили — нет.
— А чтобы заметили?
— Это можно. Бизур быстрые, но гоблин юркий.
Гоблин нырнул в окно и изнутри тут же донеслись странные звуки, свидетельствующие о том, что он вступил в столкновение с неведомыми бизарами. Через полминуты ворота распахнулись и из них буквально вылетел Фур’ган, немедленно спрятавшийся у лича за спиной. Вслед за ним из ворот выбежали…
— Ящеры? - воскликнул лич. - Твои бизары — это ящеры?
— Какие же это ящерицы, начальник? - удивился гоблин. - Ящерица маленькая, в траве живет, зимой спит, а бизары — разумный народ… почти.
Спорить с гоблином было некогда, ибо ящеры, которые сначала, видимо, были так же удивлены встрече с личем, как и он — встречей с ними, наконец опомнились и набросились на Мал Хакара, потрясая копьями. Руки лича были заняты спящей Вакиллой, так что он просто повторил тот же прием, который применил против Кобры — оправил ящеров полетать в покрытую кольями яму с Волной Тени в виде бонуса. Это лишило его значительной части запаса магических сил, но ящеры, похоже, намного уступали разбойнице-оркше в выносливости — ни один из них так и не выбрался из ямы.
— Ладно, ящеры так ящеры, - рассудил Мал Хакар, входя в башню. - Фур’ган, закрой за нами ворота и можешь быть свободен. С ящерами я как-нибудь сам справлюсь… Ого, да у них тут костер!
Лич опустил ведьму на каменный пол поближе к костру и вытащил из ножен меч. С верхних этажей башни уже доносились испуганные крики ящеров. Языка Мал Хакар не понимал, но было похоже, что ящеры-стражники, перед тем как погибнуть, успели всполошить все местное племя.
— Не то, чтобы мне не хватило той резни, которую мы устроили в лагере орков… - проворчал лич. - Если кто-нибудь знает, как вести переговоры с ящерами-дикарями, которые, похоже, не берут пленных и не говорят по-общевеснотски, я открыт для предложений, - он огляделся, но ни спящая Вакилла, ни стены старого форта, ни вьюга за окном, ни весело потрескивающий костер не смогли внести никаких разумных предложений. - Ну, раз светлых идей ни у кого нет, у меня найдется пара темных…
***
— Ты там еще не замерзла, женщина? - поинтересовался Сар’ар.
— Я придумала заклинание, с помощью которого можно согреться, - отозвалась Ариша. - По моим расчетам, пройдет еще сорок минут, прежде чем я умру.
— Так значит у огненных ведьм есть и полезные заклинания? - усмехнулся Сар’ар. - Я думал, вы только жечь и разрушать горазды.
— Если вы о Вакилле, то она просто еще молода. Доживет до моего возраста — станет поспокойней.
— Что-то я сомневаюсь, - пробормотал Сар’ар. - Такие ненормальные не доживают до твоего возраста.
— Я тоже была ненормальной, когда была, как Вакилла, - возразила ведьма.
— Да неужели? Ну, давай, удиви меня рассказами о своих безумствах.
— В ее возрасте у меня уже было два сына от разных отцов.
— Что бы умное… Стоп, в семнадцать лет?? В мое время человеческие женщины были менее развратны… Кстати, я не видел на Хэгмаунте ни одного ребенка мужского пола. У вас ведь нет никакого чудовищного, кровавого и бессмысленного ритуала?
— Нет-нет, просто если рождается мальчик, мы подкидываем его на порог дома его отца. Жители залива не особенно жалуют этих детей и называют их «ведьминым отродьем», но королевские законы в их отношении достаточно гуманны… Орден и Академия с удовольствием принимают их в свои ряды, ведь их родословная обеспечивает им врожденные способности к магии. Иногда мне кажется, что нашим сыновьям повезло больше, чем дочерям — их, по крайней мере, не травят собаками и не сжигают на кострах. Но тогда я так не думала… Когда моего первого сына забрали у меня и отдали его отцу — сыну рыбака из Нортбея, я сначала пыталась выкрасть его обратно, а когда не получилось, я просто соблазнила другого мужчину, надеясь, что смогу найти счастье, родив дочь.
— И у тебя снова родился сын? - предположил призрак.
— Именно. Как видишь, «человеческие женщины», как ты нас называешь, в молодости горазды на глупые поступки.
— Может и так. Единственной человеческой женщине, с которой я был достаточно близко знаком, было четыреста лет, так что мне трудно судить, насколько глупа она была в молодости.
— А я думала, что тебе тысяча лет, - удивилась ведьма.
— Тысяча двести пять, если быть точным.
— И за столько лет ты не был знаком с человеческими женщинами?
— Был. В основном, это были те, кого я использовал в своих целях. Того, кого используешь, нужно изучить, но знакомится с ним слишком близко не стоит. После того, как ты начинаешь смотреть на человека, как на человека, ты уже не можешь смотреть на него, как на инструмент.
— Мне кажется, что нашему повелителю это удается… - предположила ведьма, но тут же, опомнившись, добавила. - Но, если что, я этого не говорила.
— Лорд Хакар — великий человек, - отозвался призрак. - Но, если что, я этого не говорил… Похоже, здесь форта нет. Сворачиваем к северу. Держись, женщина — ветер будет в лицо.
***
Мал Хакар никогда не предполагал, что когда-нибудь совершит глупость, подобную собственноручному уничтожению деревни или истреблению какого-нибудь племени. Дело было не в том, что ему были противны массовые убийства — в Нортбее он убил многих, а тех, кого не убил сам, позволил убить упырям и никакая сила не могла заставить его пожалеть об этом, — из всех видов убийств лич презирал лишь бессмысленные. С самого начала своей карьеры волшебника, и, особенно активно, — после битвы при Хэгмаунте, — Мал Хакар твердил себе, что маги не созданы для сражений с толпами противников, а его собственная победа над Мал Ксаном убедила его в том, что один в поле не воин, каким бы великим чародеем этот один не был. В итоге, лич стал достаточно силен, чтобы уничтожить небольшое племя ящеров задолго до того, как осознал это. Произошедшая резня стала для него полной неожиданностью — с верхних этажей башни появлялись все новые и новые ящеры, а Мал Хакар все убивал и убивал их. Пращи и копья дикарей оказались бессильны против той скорости восстановления, которую давал Ке’мик’ад’жи, но они с невиданным упорством бросались в бой.
«Что это за безумие? - спрашивал себя лич, пронзая мечом очередного ящера. - Почему они все нападают и нападают? Они же видят, что им не победить. Им неведом страх? Почему они не отступят? Они так ненавидят меня? Но я здесь первый раз — так в чем же дело?»
Отсутствие ответов и бессмысленное упорство ящеров злили Мал Хакара все больше и больше. Первоначальное недоумение и намерение просто показать ящерам свое превосходство и обратить их в бегство сменились желанием перебить назойливых существ. К тому моменту, как лич понял свою ошибку и заметил в действиях врагов систему, все племя уже было уничтожено.
— Вот оно как, - произнес Мал Хакар, разглядывая залитую кровью крышку люка, который, видимо, вел в подвал. Крышка явно была здесь еще до ящеров — лич сомневался, что ящеры смогли бы приподнять ее иначе, чем втроем. - Они пытались отвлечь меня, чтобы пробиться к люку. Должно быть, внизу у них какое-нибудь оружие или заклинание, и они были уверены, что если доберутся до люка, то смогут меня победить. Подумать только, будь племя раза в два больше, это могло бы получиться… Похоже, я слишком привык полагаться на Ар’ак’шу и стал беспечным, — как только ее не оказалось рядом, я проворонил подвал с вражеским супероружием. Пожалуй, мне стоит стать дотошным и осторожным, как Мелипсихона… по крайней мере, пока не вернутся Ар’ак’ша и Сар’ар.
Лич преодолел желание заглянуть в подвал и посмотреть, почему ящеры так стремились туда прорваться. Он отошел от люка и вернулся к костру.
— Ты как, Вакилла? - спросил он у ведьмы.
— Повелитель… В вас копье торчит.