В этот момент раздался дребезжащий звук и несколько упырей, пытавшихся, согласно приказу Мелипсихоны вылезти из ямы, свалились вниз.
— Это еще что? - некромантка ожидала нападения, но ничего подобного ей раньше видеть и слышать не приходилось. Женщина начала озираться, пытаясь заметить на краю ямы источник неожиданной атаки.
— Не туда смотришь, - сообщил призрак. - Она здесь, среди нас.
Действительно, по дну ямы к Мелипсихона шла девушка. Упыри расступались в стороны, стоило ей приблизиться.
«Осторожно, - на этот раз голос Ир’шаза зазвучал прямо в голове у Мелипсихоны. - Она сильнее, чем Моох.»
Некромантка уже и сама поняла по поведению упырей, что им повстречался не обычный противник. Девушка подошла и осмотрела Мелипсихону с ног до головы, а та, в свою очередь, также внимательно осматривала ее. Вне всякого сомнения, девушка была призраком — она вся светилась белым цветом. Также, достаточно нетрудно было понять, что при жизни она была эльфийкой, а значит определить ее возраст на вид не было никакой возможности. Вместо черного балахона, который обычно носили призраки, чтобы через них нельзя было смотреть насквозь, или элегантного плаща, который предпочитал Сар’ар, она носила платье на бретельках, такое же белое и прозрачное, как она сама. Платье было перехвачено двумя поясами — одним на талии, другим под грудью — и доставало до пят. Будь эльфийка живой, а платье — материальным, ей было бы очень неудобно сражаться в такой одежде.
— Назовитесь, - потребовала призрак, закончив осмотр Мелипсихоны.
— Мелипсихона, бывшая Арз’ман’дан лорда-лича Мал Ксана, - почти машинально ответила некромантка. Мысленно она отругала себя — ей стоило представится как Арз’ман’дан Мал Хакара, — но это был первый раз, когда ее попросили представиться с тех пор, как она принесла присягу новому господину, и она ответила первое, что пришло в голову.
— А второй? - спросила девушка. - Тот, который внутри?
— Ир’шаз, бывший Илк’ха’йа’лет лорда-лича Мал Ксана, - отозвался орк, решивший, видимо, подыграть версии Мелипсихоны.
— Позволить жить внутри своего тела мужчине, к тому же еще и орку, - какая мерзость… - пробормотала призрак-эльфийка. - Тем не менее, это забавное совпадение. Я — Рик’та, Илк’ха’йа’лет и Арз’ман’дан лорда-лича Аимукасура. Эти костяные воины — собственность моего господина.
— Твой господин ведь умер полтора века назад… - удивилась Мелипсихона.
— Что более важно, почему ты сама еще жива? - поинтересовался Ир’шаз.
— То же самое я могу спросить у вас, - парировала Рик’та. - Что значит «бывший» Илк’ха’йа’лет?
— Лорд Ксан умер, а я выжил, потому что вселился в ее тело, - объяснил Ир’шаз. - А она присягнула другому личу.
«Эй, как будто это не ты мне все уши прожужжал, чтобы я ему присягнула!» - мысленно возмутилась Мелипсихона.
«Тихо, дура! - так же мысленно огрызнулся Ир’шаз. - Заговаривай ей зубы, иначе она размажет нас по стенке. Я не Сар’ар, призраков-монстров убивать не умею!»
— Понятно, - с презрением произнесла Рик’та. - Трусливый Илк’ха’йа’лет и предательница-Арз’ман’дан. Мой господин поставил меня охранять свою армию, чтобы она не досталась недостойным. Но даже если бы он приказал мне отдать ее первому встречному, таким, как вы, я бы ее все равно не отдала. Забирайте своих упырей и уходите.
«Не спорь с ней, - сказал Ир’шаз в голове у Мелипсихоны. - Уйдем сейчас и вернемся с Сар’аром, он ей уши ее длинные узлом завяжет.»
Но Мелипсихона его не слушала. Она вообще ничего не слушала с того момента, как прозвучало слово «предательница».
— Я не позволю длинноухой девчонке, которая провела полтора столетия, сторожа гнилые кости в вонючем болоте, упрекать меня, - прорычала она. - Помнится, господин упоминал, что в древности была традиция устраивать поединки, чтобы почтить память умершего. Я одержу эту победу в его честь, а заодно заткну твой грязный рот.
Некромантка подняла руку, приготовившись обрушить на призрака поток молний, но Рик’та, опередила ее издав крик, ужасающий и в то же время мелодичный. Мелипсихона замерла на месте, а эльфийка взмыла ввысь и вылетела из ямы, приземлившись на краю.
«Эх, предупреждали ведь тебя, - проворчал Ир’шаз. - Щас нас бить будут…»
Вновь раздался дребезжащий звук и несколько упырей упали.
«Она устраивает взрывы звуком? - предположил орк. - С такого расстояния мы ей ничего не сделаем. Надо выбираться из ямы, слышишь?»
«Отстань, - отозвалась Мелипсихона. - Без тебя разберусь.»
«Прекрати, дура. Ты и так уже затащила нас в задницу. Хочешь, чтобы я сидел и смотрел, как ты угробишь тело, из которого половина — моя?»
«Не твоя, а краденная.»
«Неважно. В любом случае, я и сам хотел надрать жопу этой длинноухой. Если дашь порулить, я нас вытащу.»
Мелипсихона не видела другого выхода.
«Ладно, только дай мне нанести последний удар. Кстати, мы сможем вырвать ей язык?»
«Хахаха, - расхохотался орк. - Призракам языки не повырываешь, но твой подход мне нравится. Полетели!»
Левая половина лица Мелипсихоны почернела и стала такой же, как и правая. Чернота стала распространятся по всему ее телу и некромантка начала подниматься в воздух.
— Эту победу… - произнесла она, приземляясь рядом с Рик’той. Теперь двигались обе половины ее губ, а голос, который из них выходил, немногим отличался от голоса Ир’шаза, - я посвящаю Лорду Ксану.
— Эту победу… - в тон ей отозвалась эльфийка, - я посвящаю Лорду Аимукасуру.
***
Стоило Зинасу прикоснутся к Мал Хакару, лич рухнул на землю. Мудрец удовлетворенно кивнул и протянул руку распростертой на полу кентаврийке, помогая ей подняться. В этот момент в зал стремительно вползли наги-стражники, которые помчались защищать мудреца, как только поняли, что преследуемый ими лич — не более, чем обманка.
— Вы поздно, - сообщил мудрец вновь прибывшим. - Все уже закончилось.
— Этот лич был силен… - произнесла нагиня-кентаврийка, которой до сих пор было трудно дышать.
— Да, он, вероятно, мог бы победить всех нас, вместе взятых, если бы обладал такой же силой, будучи живым человеком, - согласился Зинас. - Однако у мертвеца, сколь бы силен он не был, есть серьезный недостаток — все его существование держится на единственном заклинании и это заклинание можно разрушить, как и любое другое. Все мы должны умереть в свой срок, и любой, кто пытается обмануть смерть, в итоге обманывает сам себя…
Наги стояли вокруг тела лича и внимали мудрым словам Зинаса, когда речь мудреца была прервана самым непочтительным образом. Стена пламени высотой в семь футов, появившаяся из ничего, окружила всех пятерых нагов, сомкнулась над ними куполом и обрушилась на их головы.
— Уверена, Повелитель не единожды предупреждал вас, перед тем, как начать бой, так что я не буду делать этого ни разу, - пояснила свои действия Вакилла входя в зал. Следом за ней появился Никодим.
Чернокнижник, отправленный Мал Хакаром за подкреплениями, на полпути к аванпосту встретил Вакиллу, которая уже направлялась им на помощь. Вникнув в ситуацию, ведьма сразу же поняла, что лич просто отослал ученика, чтобы тот не мешался под ногами, и со всех ног бросилась в замок, пригрозив Никодиму кремировать его заживо, если окажется уже слишком поздно. Однорукий чернокнижник, не на шутку перепугавшийся за свою жизнь, решил не возвращаться на аванпост, а помчался следом за Вакиллой. В итоге, пусть и с некоторым опозданием, они оба прибыли на поле боя и застали нагов над телом своего Повелителя. И если Никодим на мгновение замешкался, то у ведьмы в голове щелкнул переключатель, отвечающий за переход в состояние, которое Церцея как-то раз метко назвала «режимом Жар-птицы». Все, что стояло между ней и Повелителем, воспринималось, как помеха. Все, что могло гореть, воспринималось, как топливо. Любое живое существо, которое не было опознано, как Повелитель, подлежало немедленному сожжению. Никодим поспешил убраться с линии огня — он проскользнул в зал и по стеночке отошел в угол, где было удобно держать оборону и где можно было надеяться, что его по крайней мере не сожгут случайно. Чернокнижник отлично понимал, что его собственная магия не способна соперничать с волшебством Вакиллы ни в разрушительной силе, ни в размерах области поражения, так что решил просто выбрать себе одного противника, и неспеша разобраться с ним, пока Вакилла сжигает все, до чего сможет дотянутся. Для начала Никодим ударил правой ладонью по левому плечу и из плеча вырвался поток темной энергии, через мгновение затвердевший и принявший форму руки. Молодой чернокнижник отлично научился сражаться одной рукой и ногами, но колдовать с двумя руками все-таки было намного удобнее, чем с одной, так что это новое заклинание, придуманное под руководством Мал Хакара, было весьма кстати.