– Я тебя не боюсь, Уэстон! – сказала она с такой твердостью, что он чуть было не поверил. Но в конце ее голос все-таки дрогнул, к тому же она не могла отвести глаз от появившегося как по волшебству оружия. – Отпусти меня сейчас же!
– Ни за что. У нас свидание, разве ты забыла? Крепко прижав ее к себе обеими руками, он ощутил грудью ее позвоночник. Сопротивляясь, пытаясь высвободиться, она невольно терлась своей круглой попкой о его ширинку. Ее груди бурно вздымались под его рукой, дыхание стало тяжелым и горячим.
– Пусти меня, черт бы тебя побрал!
Он лизнул кожу у нее на шее, как раз под линией волос, а потом слегка укусил.
Тесса вскрикнула и задрожала.
– Это тебе за пощечину. – Уэстон упивался ощущением своей власти над ней. Он сделает ее своей рабыней, своей вещью. – Теперь слушай меня внимательно, сучка. Ты будешь делать то, что я скажу, и не остановишься, пока я не велю. А ну, давай на колени!
Он швырнул ее на землю и занес нож, сделав вид, что готов в любую секунду нанести удар.
– Давай, красотка, расстегни мне штаны.
– Нет...
Он схватил ее за волосы и отрезал ножом полную горсть.
– А-а-а!
Светлые пряди упали на землю.
– Займись делом. Расстегни «молнию» и отсоси хорошенько, как послушная девочка.
– Иди поищи Миранду! Тебе же нужна она.
– Она занята.
– Ну и что? Тебе же нравится трахаться со всеми подряд.
– Придет и ее очередь.
Внезапно Тесса вскочила и, как кошка, вцепилась ему в лицо, оставляя глубокие борозды от ногтей на щеке.
– Ах ты, гадина! – Уэстон невольно схватился за щеку, чувствуя, как кровь каплями стекает по подбородку. Он снова толкнул ее на землю. – Все, шутки кончились, дрянь! Давай расстегивай штаны!
– Меня от тебя тошнит!
– Тошнит? Жаль, потому что выбора у тебя нет. Попробуй только пустить в ход зубы, и ты узнаешь...
– Ничего ты мне не сделаешь, – вдруг отчеканила она решительно и хладнокровно, вскакивая на ноги. Ее как будто осенила идея. – Ты меня не убьешь и даже не ранишь, потому что тебя тут же поймают. Мой отец затравит тебя, как бешеного пса. Нас с тобой не раз видели вместе, а сейчас... – она поиграла у него перед носом пальцами с окровавленными ногтями, – у меня на руках будут следы твоей крови.
На миг сердце замерло у него в груди, и Тесса улыбнулась со злорадным торжеством.
– Только попробуй заставить меня делать то, что мне не нравится! Я пожалуюсь отцу и под присягой дам показания в полиции. Тебя арестуют за незаконное проникновение в частные владения, за оскорбление действием и за связь с несовершеннолетней.
Уэстон не верил своим ушам.
– Ты не посмеешь.
– Ублюдок, да я сама тебя убью, если ты меня хоть пальцем тронешь! Тебя ждет тюрьма, Уэстон. Мой отец об этом позаботится.
Тесса смотрела на него с ненавистью, воинственно выпятив детский подбородок. На лице у нее остался грязный след, блузка была порвана – ну прямо живая улика. А главное, она смотрела на него так, словно готова была разорвать на куски голыми руками.
– Господи, ты не посмеешь...– растерянно повторил Уэстон.
– А вот увидим! – зловеще пообещала Тесса.
Глаза у нее горели, как у затравленного зверька. Уэстону невольно вспомнился опоссум, однажды попавшийся в его капкан. Он шипел и огрызался, обнажая острые, как бритвы, клыки, пока Уэстон не прекратил его мучения.
– Уходи! – приказала Тесса. Она не шутила.
Каждая мышца в его теле кричала, что надо броситься на нее, повалить на землю и содрать с нее одежду, но он был не так глуп, чтобы совершить подобную ошибку. Только не сейчас. Эта девка может запросто засадить его в тюрьму, что правда, то правда.
«Потом», – пообещал он себе. Ничего, он еще найдет время с ней расквитаться. Не сейчас, когда у нее все козыри на руках. Позже, когда это будет безопасно.
Уэстон защелкнул нож и забрался в машину. Колеса завизжали, когда он сорвался с места и направил «Порш» по старой проселочной дороге прочь от этого проклятого места. Он видел Тессу в зеркале заднего вида. Она стояла, гордо выпрямив спину, ее рваная блузка развевалась, словно какой-нибудь стяг, черт бы ее побрал.
Ладони у него взмокли и скользили на рулевом колесе, кровь молотом стучала в висках. Если эта подлая маленькая сучка думает, что взяла над ним верх, она сильно ошибается!
– В общем, я рассчитываю на тебя, сынок. – Нил ткнул толстым пальцем в Уэстона. – Кто-то же должен вразумить твоего братца! Богом клянусь, ни один из членов нашей семьи не свяжет свое имя с именем Холландов! Господи, неужели этот мальчишка не понимает, что она охотится только за его наследством?
Расхаживая взад-вперед по кабинету Уэстона, Нил отер платком пот с лысеющего лба. Его багровая физиономия раскраснелась больше обычного, хотя кондиционер работал на полную мощность. Ноздри у Нила раздувались от возмущения, золотой зуб поблескивал, как маячок, при каждом слове.
– А что, черт побери, у тебя с лицом?
Уэстон сумел выдавить из себя улыбку, хотя воспоминание о ногтях Тессы заставило его задохнуться от ярости.
– Не поладил с одной местной шлюхой.
Про себя он решил, что это даже нельзя назвать неправдой.
– Дьявол, надеюсь, ты не имеешь в виду эту индейскую девку?
– Кристи? Нет.
– Ну и хорошо. Мы не можем себе позволить заводить врагов среди коренных обитателей. Они владеют ценными землями, и, может быть, в один прекрасный день мы захотим их купить, чтобы открыть еще один курорт, почище, чем у Датча. Хотя мы с тобой оба знаем, что Джек Сонгберд был поганцем и падалью, его родственнички могут завести песню о дискриминации и всяком таком прочем. Им ничего не стоит настроить против нас все племя.
– Вряд ли индейцы выйдут на тропу войны, – усмехнулся Уэстон. – Успокойся, папа.
Нил устало перевел дух, словно все бремя мира лежало на его плечах.
– Может, ты и прав. Но это не значит, что у нас нет других проблем, и первая из них – твой брат с его кретинским планом жениться на одной из девчонок Холланда. Черт, надо же было вляпаться в такое дерьмо!
– А ты не забыл, что Клер Холланд унаследует солидный куш от своего папочки? Неужели ты действительно считаешь, что она думает только о наших деньгах?
– Можешь не сомневаться, все Холланды одним миром мазаны. Дочки наверняка такие же жадные, как их подлый папаша. Он так и не смог мне простить, что я перекупил у него тот участок к северу от Сисайда.
– Но все это было много лет назад, – заметил Уэстон. – Почему бы тебе не попытаться помириться с ним? По-моему, это было бы выгодно вам обоим.
– Ни за что! Пока сам Датч не сделает первый шаг.
– Почему?
Нил грозно сверкнул глазами.
– Тут дело не только в конкуренции, сынок. Это личное.
«Знал бы ты сам, насколько ты прав, – подумал Уэстон. – А может, старик и вправду знает, что его злейший враг спал с его женой?» Мысленным взором он видел усеянную веснушками спину Датча и разбитое зеркало в домике для гостей. С того самого дня они с матерью вели молчаливую войну.
Нил ослабил узел галстука.
– Ты лучше не спорь со мной, Уэстон. Я сказал Харли, что скорее вычеркну его из завещания, чем позволю какой-нибудь холландовской сучке запустить свои жадные пальчики в наши деньги, и я не шутил. То же самое, кстати, относится и к тебе. – Он опять выхватил платок из кармана и промокнул лицо. – Черт, жарко здесь!
– А я-то тут при чем? Я не собираюсь жениться ни на одной из дочерей Холланда, – хмуро заметил Уэстон – он так и не сумел опомниться после той ночи, когда видел Миранду с Райли, и после стычки с Тессой. Ну, только попадись она ему!
– Ладно, в тебе я уверен, но вот Харли... У него сроду не было ни капли здравого смысла. Чем ему не угодила Кендалл, вот что я хотел бы понять! Она куда красивее всех трех дочек Холланда, вместе взятых, мы с ее отцом хорошо ладим и вместе ведем дела. Так какого черта Харли не хочет на ней жениться?
– Откуда мне знать?
Уэстон решил до конца прикидываться дурачком, а Нилу так не терпелось выплеснуть свою досаду, что он ничего не заподозрил.