Шилов молча кивнул. Он всё ещё был бледен после увиденного в ванной.
В криминалистической лаборатории царила привычная суета. Запах химикатов, горелой пластмассы и старого металла. Старший эксперт, Виктор Семёнович, человек с лицом учёного-аскета, уже ждал их у микроскопа.
— Ну, Артём, принесёл ты мне интересненькое, — произнёс он без предисловий, беря пакет с обломком ножа. — Обсидиан. Редкая хуйня для наших краёв. И сломан как-то странно... не от удара, а от давления. Как будто его зажали и перегнули.
— Следы? — коротко спросил Круглов, закуривая прямо в лаборатории. Виктор Семёнович поморщился, но не стал протестовать. —Следы... есть. Микрочастицы. Не только крови жертвы. Вот, смотри.
Он подвел Круглова к микроскопу. В окуляре было видно что-то похожее на мелкие волокна и крошечные чешуйки кожи. —Это с рукоятки. Он ведь им резал, палец порезал, наверное. Или с руки жертвы, когда та сопротивлялась. ДНК сделаем, если повезёт. Но это не всё.
Он переложил окурок «Мальборо» в другой пакет. —Сигарета. Полная слюны. Не жертвы. Тот курил «Беломор». Значит, это наш парень. Опять-таки, ДНК. И отпечатки губ, может, есть. Но это долго. А вот что быстро... — Он достал из-под стола лупу и кусок глины, тот самый, с места первой убийства. — Смотри. Та же глина, что и в его мастерской. Та же структура, те же примеси. И ещё кое-что.
Он взял другой образец — пыль с пола мастерской. —Здесь, среди прочей дряни, есть микрочастицы резины. Специфические. От шин. Не от наших, отечественных. Импортные. Следы от машины.
Круглов выпрямился, забыв про сигарету. —Машина? У него есть машина? —Следы есть. Значит, была. И шины... — Виктор Семёнович потер переносицу. — Шины зимние, шипованные. Модель «Gislaved» или типа того. Шведские. Редкие у нас.
— Модель... — прошептал Круглов. — Мы можем найти владельца? —Если найдём саму машину — да. По протектору. А так... нет. Но это уже что-то.
Они вышли из лаборатории с новыми данными. Машина. Импортные шины. Это сужало круг, но ненамного. В Питере в 93-м иномарок было всё больше.
— Что делаем? — спросил Шилов, когда они сели в машину. —Что делаем? — Круглов резко завёл двигатель. — Едем давить на гаишников. Пусть ищут все тёмные «Жигули» четвёртой или пятой модели с зимней импортной резиной. И едем смотреть на второго покойника. Студента. Надо понять, почему именно он.
Они поехали в общежитие Политеха. Комната Колесникова была опечатана. Комендант, пьяный от страха и ответственности, пустил их внутрь.
Комната была обычной. Книги, постеры с группами, гитара в углу. Ничего особенного. Они обыскали всё. И под матрасом, в щели между койкой и стеной, Круглов нашел ещё одну записную книжку. Не Волкова. Колесникова.
И в ней — аккуратный список. Даты. И суммы. Крупные. И фамилии. И одна из фамилий — та самая, первая жертва. Женщина с пустыря. Она была его тётей. Богатой тётей. Которая платила племяннику за что-то. За что?
— Шилов, — позвал Круглов. — Смотри. Он её шантажировал? Или она ему платила за молчание? За что?
Они сидели в машине, листая две записные книжки. Одну — убийцы. Другую — жертвы. Искали точку пересечения. И не находили.
Внезапно Круглов ударил ладонью по рулю. —Блядь! Мы ищем не там! Связь не между ними! Связь — в Полякове! Волков считал, что Поляков был чист. А они — грязные. И он их чистил. Как Поляков когда-то хотел.
Он завёл машину. —В архив! Надо снова смотреть дело Полякова! Кого он расследовал? Кто эти люди, которых Волков теперь режет?
Они снова ворвались в архив. Семёныч уже ничему не удивлялся. Они разложили дело Полякова на столе. Листали страницу за страницей. И нашли. Список подозреваемых по тому старому делу о насилии. Трое мужчин. И среди них — та самая первая жертва. Женщина. Она проходила свидетелем. Но Поляков вычеркнул её имя. С пометкой: «Ложные показания. Заинтересованное лицо».
— Вот она, связь, — прошептал Круглов. — Она что-то знала. Или участвовала. И Волков решил, что она грязная. И убрал её. А студент... студент знал про её дела. И тоже стал грязным.
Они сидели в полной тишине, осознавая весь ужас этой логики. Маньяк не был хаотичным убийцей. Он был фанатиком. Продолжающим дело своего наставника. Его карающей дланью.
— Надо найти остальных из этого списка, — сказал Круглов. — Пока он не нашёл их первым.
Они составили список. Трое мужчин. Один уже умер. Второй — в тюрьме. Третий... Третий был на свободе. Работал на заводе.
Они понеслись на завод. Но было уже поздно. Дежурный у проходной, испуганный, сказал, что мужик не вышел со смены. Его нашли в цеху. В подсобке. С перерезанным горлом. И с талоном в кармане. На водку. 1988 год.