— А, приплыли, — безразлично бросил Миша, не отрываясь от работы. Пинцет в его руке что-то аккуратно извлекал из глубины одной из ран на животе. — Сейчас, секунду.
Круглов, не говоря ни слова, достал пачку «Беломора». Сигарета затрепетала в его пальцах, когда он прикурил. Он глубоко затянулся, пытаясь перебить трупный дух табачным дымом. Шилов стоял у двери, бледный, стараясь дышать ртом.
— Ну что, Миш? — наконец спросил Круглов, его голос прозвучал громко в гробовой тишине морга. —А хуёво, Артём, — эксперт положил пинцет в металлический лоток с лёгким звяканьем. — Очень хуёво. Смотри.
Он взял хирургический зонд и начал водить им по краям ран, демонстрируя. —Видишь? Края ровные, без разрывов. Глубина везде одинаковая, сантиметра три. Легко вошёл, легко вышел. Ни единого зазубренного края, ни одного лишнего движения. Он не пихал его с силой, не дёргал. Он водил. Как карандашом по бумаге.
Круглов молча кивнул, прищурившись. Он подошёл ближе, игнорируя запах. Раны были ужасающе чистыми, почти геометричными. —И что, нигде не дрогнул? Не сорвался? —Смотри сам, — Миша взял его руку в перчатке и поднёс к груди жертвы. — Вот здесь, под ключицей. Видишь этот шрам? Старый, заживший. От аппендицита, что ли. Так вот, он его аккуратно... повторил. Разрезал по старому шраму. Это же, блядь, ювелирная работа. Или цирковая. Холодные руки и глаза. Ни капли адреналина.
Шилов сглотнул, отвернулся. —Тошнит? — безразлично спросил Миша. — Иди блевани. Все тут блюют поначалу. —Ничего, — пробормотал Шилов, но лицо его было зелёным.
— Время? — вернулся к делу Круглов. —Между девятью вечера и часом ночи. Судя по содержимому желудка и стадии окоченения. Убили быстро, а вот резали... долго. Часа два, не меньше. —Причина смерти? —Кровопотеря. И шок, конечно. Он не задевал крупные артерии сразу. Довёл до потери сознания, а потом... ну, творил, что хотел. Ублюдок.
Круглов сделал последнюю затяжку и бросил окурок в раковину, где он с шипением погас. —А что это ты там из раны доставал? —А, это, — Миша снова взял пинцет. В нём лежал крошечный обломок чего-то тёмного, почти чёрного. — Вот, смотри. Занесло, блядь. В третьем по счёту разрезе на левой руке. Кончик клинка обломился. Видишь? Словно игла.
Круглов взял пинцет, поднёс обломок к свету. Это был кусочек металла. Не сталь, что-то более тёмное, пористое. —Что это? Не сталь. —Нет, — Миша покачал головой. — Это, похоже, обсидиан. Вулканическое стекло. Острый, чёрт возьми, острее бритвы. Но хрупкий. Вот и сломался. Самодельное хуйло, блядь. На коленке сделанное, но острое.
— Обсидиан? — переспросил Круглов. — Где его тут, в Питере, взять? В музее, что ли? —Хрен его знает. Сувениры какие-то. Или сам где-то наковырял. Но факт — орудие уникальное. И держал он его вот так, — Миша взял со стола скальпель и продемонстрировал хват, как у хирурга, — а не как бандит, жмурясь и отворачиваясь. Чётко, уверенно.
Внезапно он наклонился ближе к лицу жертвы, аккуратно отодвинул платок, который уже лежал рядом в пакете с вещдоками. —И ещё кое-что. Смотри.
Он пальцем осторожно приподнял веко. Глаз был застывшим, мутным. Но на белке, в уголке, был едва заметный красный отпечаток. —Видишь? Отпечаток пальца. Он ей глаза закрывал. После того, как она умерла. Аккуратно, бережно. Вот этот ублюдочный платок — это уже для нас. А это... это для себя. Ритуал, блядь. Прощание.
Круглов молчал, впитывая информацию. Картина складывалась жуткая. Не просто убийца. Перфекционист. Художник. Или маньяк с ритуалом, глубоко въевшимся в психику.
— Ладно, с этим покончили, — Миша накрыл тело простынёй. — Опознать можете? Я бы сказал, что ей лет двадцать пять. Родила, кстати. Видны растяжки на животе. Значит, где-то есть ребёнок.
— Работаем над этим, — буркнул Круглов. — Пока всё, что есть — этот, — он ткнул пальцем в пакет с талоном.
Из морга они вышли подавленные. Информации было много, но ясности не прибавилось. Обсидиановый нож... Это была зацепка, но снова уводящая в тупик. Где искать человека с таким оружием?
— В оружейники? — предположил Шилов, когда они сели в машину. — В сувенирные лавки? —Охренительная идея, — саркастически хмыкнул Круглов. — Обо всех лавках города опросим. Месяца за три. А он за это время ещё десяток порежет. Надо уже по-другому работать.
Он достал из кармана зажатую там папку дела Полякова. —Поехали к нему домой. К вдове. Надо понять, что это за талоны такие и куда они могли деться.