Рядом, на корточках, уже работал знакомый криминалист, Саша, парень с фотоаппаратом «Зенит» и вечно серьёзным лицом. —Привет, Артём. Добро пожаловать на конвейер. Похоже, у тебя постоянный клиент появился.
Круглов не ответил. Он смотрел на платок. Надпись на стене. Чувствовал, как по спине ползет холодный пот. Он обернулся, резко, scanning толпу за лентой. Десятки лиц — любопытных, испуганных, равнодушных. Он здесь. Смотрит. Наслаждается моей реакцией. Но увидеть его было невозможно.
— Документы? — хрипло спросил Круглов. —В кармане, — кивнул криминалист. — Студент Политеха. Иван Колесников. 20 лет. Шёл с вечеринки, предположительно. В кармане нашли вот это.
Он протянул пакетик. В нём лежал талон. На соль. 1990 год.
Круглов взял пакет. Рука чуть дрогнула. Ещё одна деталь коллекции. Ещё одно послание. —И надпись? — он кивнул на стену. —Уголь. От карандаша, я думаю. Следов перчаток нет. Писал голой рукой, наглый ублюдок.
В этот момент подошёл Шилов с участковым. —Опрос ничего не дал, Артём Викторович. Никто ничего не видел, не слышал. Как сквозь землю провалился. —Он не провалился, — резко оборвал его Круглов. — Он здесь стоял, блядь! Стоял и смотрел, как мы бегаем, как суетимся! Он здесь!
Он заорал последние слова, обращаясь уже ко всем — к операм, к зевакам. Люди за лентой попятились. Оперативники напряглись.
— Артём, успокойся, — тихо сказал криминалист. —Какой на хуй покой?! — взорвался Круглов. — У нас маньяк, который режет людей как свиней, который издевается над нами, который знает, что мы его нихуя не можем найти! И вы мне — успокойся!
Он тяжело дышал, сжав кулаки. Гнев был единственным, что не давало ему свалиться в пучину отчаяния. Он снова посмотрел на тело. Студент. Почему студент? Какая связь с первой жертвой? С талонами? С Поляковым?
— Всё. Кончайте здесь, — приказал он, уже холоднее. — Труп — в морг. Опросить всех друзей, одногруппников. Где был, с кем был. Шилов, поехали.
— Куда? — спросил Шилов, ещё не отошедший от вспышки начальника. —Найти этого ебаного Волкова. Пока он не стал третьим в нашем списке. Или не добавил туда кого-то ещё.
Они понеслись в город. Дождь не утихал. «Волга» швыряло на поворотах. Круглов лихорадочно продумывал действия. Молодой коллега Полякова. Волков. Который забрал талоны. Который хотел «продолжить дело».
— Петро, звони в отдел кадров. Найди этого Волкова. Всех Волковых, кто работал с Поляковым или около того. —Уже звоню, — Шилов набрал номер с автотелефона. Разговор был коротким. — Волков, Егор Викторович. Родился в 1968. Пришёл в органы в 1989, стажёр. Работал с Поляковым полгода. Уволился по собственному желанию в начале 90-го. После смерти наставника.
— Адрес? — бросил Круглов. —Адрес устарел. Прописан был в общежитии на проспекте Науки. Сейчас там кто-то другой живёт.
— Блядь! — Круглов ударил ладонью по рулю. — Ищё одна ниточка к хуям! Ищи дальше! Родственники, друзья, сослуживцы!
Они метались по городу, отрабатывая старые адреса, опрашивая бывших коллег. Картина проступала медленно, как проявитель в старом фотоаппарате.
Егор Волков. Тихий, замкнутый парень. Хороший оперативник, но странный. Увлекался историей, холодным оружием. После смерти Полякова сломался. Стал ещё более нелюдимым. Уволился. Следы его терялись.
— Холодное оружие, — проговорил Круглов. — Обсидиановый нож. Сходится, блядь. Сходится!
Они сидели в кафешке у вокзала, пили остывший кофе. Было уже темно. День не дал ничего, кроме усталости и ощущения полной беспомощности.
— Что дальше? — устало спросил Шилов. —А дальше, Петро, нам надо лечь спать. А завтра — начинать всё сначала. Студент. Его жизнь. Его окружение. Искать связь с первой жертвой. Её звали... — он замолчал, вспоминая. — Её ещё не опознали, блядь!
Он резко встал, отшвырнув стул. —В морг! Надо смотреть на него ещё раз. Может, Миша что-то новое нашёл.
Морг ночью был ещё страшнее. Тишина давила, как тяжёлое одеяло. Дядя Миша ещё не ушёл. Он сидел в своём кабинете, пил чай из гранёного стакана.
— Опять? — увидев их, вздохнул он. — Не даёте старику спокойно умереть. —Что по студенту? — без предисловий спросил Круглов. —Всё то же самое. Обсидиан. Тот же почерк. Тот же ублюдок. Но есть одна деталь...
Он поднялся и повёл их к холодильнику. Тело студента лежало на тележке. —Смотри, — Миша отогнул простыню. На запястье жертвы был браслетик — плетёный, из ниток. — Видишь? Не снял. Не тронул. А вот здесь...