Она встала.
Ноги вели сами — босые, безмолвные, по холодному полу. Прошла мимо зеркал, мимо гобеленов, на которых шевелились фигуры, словно оживая на краешке сознания. Дверь в подвал была приоткрыта.
«Я не открывала её…»
Но ступила внутрь.
Шаг за шагом, вниз, в каменную утробу замка. Фонарь в руке погас, но она уже не могла вернуться — в спину дышал холод, не дававший повернуться. Он толкал вперёд, в сердце мрака.
Склеп.
Древний, мшистый. Гробницы вдоль стен, покрытые пеплом времени. Посередине — круг из символов, выцарапанных ножами. И в самом центре — тень.
Она не имела формы. Не имела лица. Лишь силуэт, сотканный из мглы и стонов.
Но Эшли узнала её.
Это была она сама.
Та, что спала в кошмарах. Та, что шептала в зеркалах. Женская фигура — изломанная, с пустыми глазами, затянутыми дымом. И этот голос — шёл не в уши, а в душу:
— Твоя плоть — временна. Твоя душа — вечна. Отдай её. Освободи боль рода. Я приму тебя…
Эшли сделала шаг назад.
— Нет! — прошептала она.
— Ты уже наполовину моя… С каждым его прикосновением… ты теряешь себя.
— Замолчи!
— Он связал тебя. Но я освободю. Просто… доверься…
Тень потянулась. Холодная, как прах. И в этот миг — вспышка.
Из тьмы ворвался свет — огненно-золотой. И Люциан.
Он бросился вперёд, словно вырванный из самой сердцевины ночи. На его шее — медальон, пылавший, будто сердце пылающей звезды. Он оттолкнул Эшли за спину.
— Не смотри на неё! — крикнул он. — Это не ты! Это обман, тень рода, она копирует твои страхи!
Тень взвизгнула. Завыла, и звук был как тысяча плачущих голосов сразу.
— Ты нарушил пакт, Люциан. Твоя душа тоже принадлежит мне!
— Тогда возьми меня! Но Эшли ты не получишь.
Он раскинул руки. Символы на полу вспыхнули — кровь. Он принес жертву. Его кровь заполнила круг. Тень завыла, начала исчезать, рассыпаясь, как пепел на ветру.
Склеп содрогнулся.
Когда всё стихло, Эшли лежала в его объятиях. Он был бледен, из виска стекала алая струйка. Его пальцы слабо сжали её руку.
— Ты… спас меня…
— Потому что ты — единственное, что ещё заставляет моё сердце биться.
— Ты отдал… часть своей души?
— Да. И сделаю это снова. Пока ты — здесь.
Эшли впервые поняла, как глубоко всё зашло. Это было больше, чем влечение, больше, чем страх. Их судьбы были сплетены — кровью, сном и тайнами.
И теперь тень знала её имя.
Глава 11.Тень между нами
Ночь окутала замок бархатной тьмой. Снаружи бушевал ветер, завывая в старинных проёмах, будто предостерегая от того, что происходило внутри. Каменные стены дышали древностью, а свечи плясали на ветру, отбрасывая длинные тени.
Эшли лежала на шелковом покрывале в спальне, которую теперь называла своей. Воздух был пропитан сандалом и чем-то неизъяснимым — запахом Люциана. Тонкий, терпкий, взывающий к инстинктам. Он стоял у окна, молча наблюдая за тем, как свет луны ложится на её обнажённую ключицу.
— Я должен уйти, — прошептал он, но шагнул ближе.
— Тогда почему остаёшься? — её голос дрожал, но не от страха.
Он коснулся края её руки — осторожно, как будто боялся сжечься. Но стоило его пальцам пройти выше — по запястью, предплечью — как внутри Эшли разлилось тепло, похожее на вино. Вспышка. Искра. Она села, обнажённое плечо коснулось его ладони, и время остановилось.
— Я не могу… — прошептала она, прижимаясь к его груди.
— Но ты хочешь, — ответил он, и их губы встретились.
Поцелуй был нежен и груб одновременно, будто он ждал этого веками. Его руки скользнули по её талии, поднимая сорочку, обнажая кожу, которая отзывалась жаром. Он тронул её, медленно, будто запоминал каждую линию. Она выгнулась ему навстречу, ощущая, как тело перестаёт быть ей подвластным.
И вдруг…
Свет погас.
Комната содрогнулась, будто стены начали дышать. Сквозь пол прошёл холод, и рядом с кроватью вспыхнула чёрная трещина. Из неё поднялся силуэт — высокая женская фигура без лица, из тумана и тьмы.
— Нет! — закричал Люциан, заслоняя Эшли.
Тень вытянула руку. Воздух сгустился, и Эшли почувствовала, как что-то тянет её изнутри — как будто душу отрывают от тела. Её глаза закатились, и на миг она увидела себя — маленькую, испуганную, на той свадьбе, где всё рухнуло. Всё, от чего она пыталась убежать.
— Оставь её! — голос Люциана был низким, как рокот грома. В его глазах вспыхнул серебристый свет.
Он схватил Эшли на руки, прижал к груди, и произнёс древние слова — шёпотом, но воздух разорвался от их силы. Тень вскрикнула беззвучно, отступила — и исчезла в клубах мрака, оставив за собой ледяной след.