Эшли очнулась на полу, обхваченная плащом Люциана. Он был рядом. Он держал её, и в его взгляде было то, чего она боялась и ждала одновременно — любовь.
Он молча достал старое письмо. Она узнала печать дяди. Её пальцы дрожали, пока она разворачивала бумагу, пропитанную временем.
“Если ты читаешь это, значит, Люциан тебя нашёл. Он тот, кого я берег для тебя. Он хранитель, защитник, и… твой. Ты — последняя из рода, и Тень хочет тебя, как хотела твою мать. Только любовь сможет разрушить круг. Только ты.”
И тогда, глядя на Люциана, Эшли вспомнила. Вспомнила прошлые жизни. Вспомнила, как когда-то, в другой эпохе, она уже умирала в его объятиях. И как он спасал её вновь.
— Ты… ты всегда был со мной, да? — прошептала она.
— Всегда, — ответил он. — И буду, даже если ночь снова попытается забрать тебя.
Глава 12.Комната с красными шторами
Лунный свет скользил по полу, проникая сквозь старинное стекло, затуманенное временем. Замок снова зашептал. Не ветром. Не тишиной. Эшли слышала это кожей — древнее дыхание стен, будто чьи-то воспоминания шептали ей прямо под кожу.
Она не спала. Не могла.
Люциан исчез после того, как поцеловал её руку в зале с портретами. Там, где время шло в обратную сторону, а прикосновение его губ к её коже оставило след глубже, чем кровь.
Она не могла выкинуть его из головы. В ней всё пульсировало от желания — не просто телесного, но какого-то потустороннего. Он был не только мужчиной. Он был кем-то… кем-то, кого она знала раньше. Где-то в прошлой жизни.
Эшли брела по коридору замка, одетая лишь в тонкую рубашку, скользящую по бедрам. Её ноги сами несли её, будто тянуло что-то извне. Или внутри?
За очередным поворотом открылась дверь — незнакомая, с красными бархатными шторами. За ней было тепло, и пахло кожей, свечами и чем-то сладким, почти опьяняющим.
Она вошла.
Люциан стоял у камина, обнажённый по пояс, огонь отбрасывал отсветы на его мускулы и чёрные, словно ночь, глаза. Он не удивился, увидев её.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, тихо, почти шепотом.
— Я не знаю, почему… — Эшли остановилась, сжимая руками ткань рубашки. — Я просто… не могла не идти.
— Ты чувствуешь. Наконец-то, — прошептал он и подошёл ближе.
Он не коснулся её сразу. Его взгляд скользнул по её лицу, ключицам, губам, будто он запоминал её заново. Медленно, сдержанно.
Когда его рука легла на её щеку, она вздрогнула. Не от холода — от того, как жарко ей стало внутри.
— Ты боишься меня, Эшли? — прошептал он.
— Я боюсь себя… рядом с тобой, — ответила она, и это была правда.
Он обнял её, и в этом прикосновении не было грубости — только желание, сдерживаемое слишком долго. Его ладони скользнули вниз, обнимая её спину, притягивая ближе, грудь к груди, дыхание к дыханию.
Она закрыла глаза.
И в этот момент что-то сорвалось в воздухе.
Окно распахнулось, в комнату ворвался порыв ветра, и с ним — Тень.
Та самая, что всё это время пряталась в глубине зеркал. Она шептала из углов, дышала в затылок, и теперь вышла из ночи. Высокая, вуаль вместо лица, волосы, как струи дыма.
— Нет! — закричала Эшли, отталкиваясь от Люциана.
Но он встал между ними.
— Ты не заберёшь её! — в его голосе звучала древняя сила.
Тень вытянула руку, и холод коснулся груди Эшли, прямо там, где секунду назад пылало желание. Она почувствовала, как что-то внутри неё затягивается, как будто душа уходит в бездну.
Но Люциан обнял её, крепко, всем телом, и прошептал ей на ухо:
— Прочти письмо. Сейчас. Это всё изменит.
Он сунул в её руку свёрток бумаги, дрожащей и тёплой, словно оно было живым.
Эшли прижала его к груди.
И в этот миг Тень взвыла, будто от боли, и исчезла, рассыпавшись в пепел.
Эшли рухнула на колени, дрожа, сжимая письмо.
Люциан опустился рядом.
— Я не могу больше скрывать. Там — правда. О нас. О тебе. О том, почему ты здесь.
— И почему я тебя знаю? — прошептала она.
Он кивнул.
— Да. Потому что ты… моя судьба. И ты — ключ.
Глава 13.Сердце между тенями
Утро пришло не как спасение, а как медленный укол реальности. Комнаты замка больше не казались пустыми. Они дышали вместе с ней. Они помнили.
Тело Эшли лежало в мягкой постели, но мысли всё ещё были там — в ночи, среди шелеста поцелуев, приглушённого дыхания и рук, которые скользили по коже, будто изучали её заново, как древний манускрипт. Люциан держал её, прижимая к себе, и, несмотря на его холодную сдержанность, в нём пульсировала жажда, древняя и неподвластная времени.
— Я не должен был… — шептал он, целуя её плечо. — Но ты разрушила мои клятвы.