Но когда она поднялась и взглянула в зеркало — заметила нечто новое.
На её коже, в области ключицы, словно ожог света, проявился тонкий знак. Он пульсировал мягким серебром. Круг с тремя переплетёнными линиями, словно три нити: кровь, любовь и сила.
Она прикоснулась к нему. Он не болел. Наоборот — согревал.
Люциан проснулся и увидел её взгляд.
— Это… — прошептал он, садясь, — знак рода. Его нельзя вызвать. Он появляется только тогда, когда кто-то соединяет прошлое и настоящее. Ты…
Он дотронулся до знака губами, нежно, с благоговением.
— Ты теперь часть всего. Навсегда.
Эшли ничего не ответила. Её глаза были полны слёз — не страха, а глубокого, чистого света. Она больше не была гостьей в этом замке.
Она стала его сердцем.
Глава 15. Метка и зеркало
Утро было невообразимо светлым.
Сквозь занавес пробивался тёплый солнечный луч, лениво ползший по простыням, будто пробуждал не только тела, но и души. Эшли впервые за долгое время проснулась без тревоги. Рядом — тёплая рука Люциана на её талии, его дыхание — ровное, настоящее.
Она улыбнулась. Он спал, но в уголках его губ была почти детская улыбка — как будто ночь освободила его от векового напряжения.
Их тела всё ещё были переплетены. Ткань сбилась, обнажив её плечо. И тогда она почувствовала странное покалывание. Протянула руку к зеркалу, чтобы взглянуть…
На коже, в области ключицы, будто ожог, появился знак.
Тонкий, изящный, словно выжженный серебром. Переплетение трёх линий в круге — кровь, душа, судьба.
— Люциан… — прошептала она. Он тут же проснулся, как будто чувствовал каждый её вдох.
— Ты почувствовала его? — спросил он и сел. Его глаза расширились, когда он увидел метку. — Это знак рода. Тайный. Он появляется только… только когда душа рода принимает тебя не как гостью, а как избранную.Эшли прижала ладонь к груди. Внутри не было страха. Только… пульсирующее ощущение, что она больше не одна. Никогда.
Позже, за завтраком, Люциан казался напряжённым. Он рассеянно гладил край чашки, избегая её взгляда.
— Есть ещё что-то, о чём ты не сказал мне, да?
Он кивнул.
— Я не хотел, чтобы ты узнала… до того как будешь готова. Но этот знак… он открывает доступ в Зал Зеркал. Место, куда никто не входил сотни лет. Только женщина с меткой может видеть то, что скрыто.
— Зеркала? — Эшли нахмурилась. — Ты говорил, они показывают тени женщин рода.
— Не просто тени. Они — жизни. И одна из них до сих пор не ушла. Ты знаешь её. Она преследует тебя.
Эшли замерла.
— Женщина в чёрном…
— Да. Но ты не просто её отражение. Ты — потомок той, кого она предала.
Они спустились по узкой лестнице, где стены были покрыты гравировками. Старые, почти стертые надписи на латинском, символы крови, солнца и зеркал. Воздух был холоден, как в склепе, и пах старыми свечами, но внутри всё дрожало от жизни.
Дверь, скрытая за каменной плитой, сама открылась, стоило Эшли приблизиться.
За ней — Зал Зеркал.
Тысячи отражений. Больших и маленьких. Некоторые треснутые, искажённые. Другие — сияющие. В них — женские фигуры, лица, судьбы. Некоторые плакали. Некоторые смотрели мимо. Но все они были ею.
— Почему они все похожи на меня?
— Потому что ты — их венец. Последняя нить. Их жизнь… закончилась в тебе.
Один из зеркальных овалов начал светиться. Эшли подошла ближе — и увидела не себя.
Женщина с волнистыми волосами цвета меди. Тонкая шея. Печальные глаза. И кровь на губах.
— Кто она?
— Её звали Аделина. Первая. Она была влюблена в моего пращура, Рейнара. Он выбрал другую. Сестру Аделины. Любил её. Женился. Но Аделина… не смогла отпустить.
Эшли вглядывалась. Лицо Аделины было красивым… и опустошённым.
— Она заключила договор. С Тенью.
Люциан продолжал:
— Чтобы привязать его душу к себе. Но она не знала, что кровь рода — защищена. Каждая женщина после неё — страдала. Они умирали молодыми. Теряли любовь. Становились тенью. Пока одна из них не принесёт метку. Ту, что сможет вернуть всё на круги своя.
Эшли встретилась взглядом с Аделиной. И поняла — эта женщина была не только обманутой. Она была одинокой. Выбрав силу, а не любовь.
— Её боль… слишком велика, чтобы быть моей.
И в этот момент зеркало треснуло. Но вместо страха — вокруг них вспыхнул свет.
Из другого зеркала вышла другая фигура — женщина в белом, со взглядом, полным любви.
— Кто это?
Люциан шепнул:
— Твоя прабабка. Единственная, кто пыталась разрушить круг. Но не успела.
Женщина в белом посмотрела на Эшли и сказала:
— Ты не обязана быть тенью. Будь светом. Выбери не месть. Выбери жизнь.