Запах сырости и чего-то древнего ударил в лицо.
И снова — тот взгляд. Из портрета. Где-то в глубине спины. Юноша с тёмными глазами.
— Ты и раньше был здесь… — прошептала она. — Кто ты?
Тишина. Только её дыхание. Но в груди — зудящее ощущение начала.
Эшли сделала шаг в темноту.
Каменные ступени уходили вниз, будто в чрево замка. Воздух становился всё более плотным, влажным, и каждый её шаг эхом отдавался в темноте, точно пульс в висках. Эшли держала в руке фонарик с телефона — слабый свет дрожал на стенах, обнажая древние символы, вырезанные прямо в камне.
Здесь пахло тайной, сырой землёй и… чем-то ещё. Почти неуловимым. Будто запечатанной болью.
Она прошла через узкий коридор, стены которого сужались, пока не оказалась в круглой каменной комнате. Потолок терялся в темноте. В центре — круглый пьедестал, вокруг которого — семь свечей. Потухшие. Но воск под ними был свежим.
Именно тогда она заметила отголосок звука — будто кто-то вздохнул.
Эшли резко обернулась. Никого.
Но в глубине комнаты, под старыми тряпками и обломками, стояло нечто массивное — как сундук или гроб. Она почувствовала, как в груди похолодело. Но не от страха. От чего-то другого. Знакомого.
— Я… была здесь? — её голос дрожал.
Она приблизилась, проведя пальцами по крышке. Древесина — старая, чёрная, украшенная металлическими символами. Один из них пульсировал тёплым жаром, как будто откликнулся на её прикосновение.
Эшли замерла.
Что-то внутри… живо?
Но прежде чем она успела открыть сундук, из глубины прохода раздался хриплый, рвущийся голос:
— Ты… вернулась…
Эшли обернулась, сердце сжалось. В проходе — никого.
Но внутри неё уже всё знало:
Истина не просто ждёт её. Она хочет вырваться.
Глава 2. Запретная дверь
Восточное крыло было другим. Воздух казался гуще. Гобелены — тусклее. И в самом центре стены, под пыльным полотном с бледными фигурами — дверь. Та, о которой ей рассказывали в детстве, когда хотели напугать. Запертая. Забытая.
Рука дрожала, когда она вставила ключ в замочную скважину. Скрип, щелчок — и дверь, словно вздохнув, распахнулась.
Лунный свет лился через витражное окно, серебряной пылью оседая на предметах внутри. Посреди комнаты стоял сундук. Старинный, с выцветшим гербом рода. Замок проржавел, но всё ещё держался. Эшли опустилась на колени и, затаив дыхание, откинула крышку
Её сердце замерло.
Внутри, на бархатной подушке, словно в хрустальном саркофаге, лежал юноша. Его кожа была бледна, почти светилась в темноте. Губы — тёмные, будто тронутые вином. Чёрные волосы спадали по плечам, переплетаясь с тонкой нитью серебра. Скулы — резкие, почти аристократичные, а ресницы, длинные и чёрные, слегка дрожали, будто он спал.
Люциан.
Имя вспыхнуло в её памяти, хотя она не могла сказать, откуда оно ей известно. Его грудь не поднималась, но воздух вокруг него был плотен, словно дышал сам замок.
Его руки — сильные, с тонкими пальцами и ногтями, как у музыканта, покоились на груди. На среднем пальце — кольцо с рубином, которое едва мерцало, уловив отблеск луны.
Он был одновременно жив и мёртв. Спал веками… ждал?
Эшли склонилась ближе, не в силах отвести взгляд. Её дыхание смешалось с тишиной.
— Кто ты?.. — прошептала она.
И в ту же секунду снизу раздался звон часов. Полночь.
И в этот миг что-то изменилось.
Веки юноши дрогнули. Его пальцы на долю секунды напряглись. Изумрудный отблеск пронёсся под закрытыми глазами. А потом — тишина.
Она не осмеливалась дышать. Сердце стучало слишком громко, почти болезненно, заглушая всё вокруг. Эшли медленно протянула руку, её пальцы дрожали, как у ребёнка, коснувшегося тени.
И коснулась его щеки.
Холодная. Как гладкий мрамор. Но… в этой холодности ощущалась жизнь, словно внутри спала буря.
— Ты… жив? — голос её дрогнул, сломался, утонул в пыльной тишине.
Вдруг…
Шёпот.
Из ниоткуда. Будто стены замка задышали.
Она обернулась. Никого. Только бархатный мрак, окутывающий всё вокруг.
И тут — движение.
Пальцы Люциана дрогнули, напряглись и разжались. Грудь едва заметно приподнялась, будто он взял первый вдох после долгого подводного сна. Его голова чуть повернулась в сторону её руки. Веки дрожали, словно сдерживая тьму.
— Люциан… — вырвалось у неё прежде, чем она успела осознать, откуда знает его имя.
Он услышал.
Веки разомкнулись.
Медленно.
Мир словно погрузился в замедленное дыхание.
Под ними — глаза. Не человеческие.
Глубокие, бездонные, темнее ночи, но с изумрудными отблесками где-то внутри, как тлеющие угли в камине. Он не смотрел — он проникал. Внутрь её души. В её воспоминания, страхи, желания.