— Это знак пробуждённой, — прошептал Люциан, оказавшись у неё за спиной. — Ты — хранительница рода. А теперь ещё и мать.
Тем временем внизу Лара схватилась за голову.
— Почему я не помню, зачем мы здесь?.. — прошептала она, глядя на Томаса.
Тот стоял растерянный, его лицо потеряло выражение.
— Эшли?.. Какое знакомое имя…
Двери замка открылись с грохотом. Сквозняк толкнул их наружу. За ними — пустота и забытое прошлое. Они вышли и больше не вернулись.
И пока Тень снова затаилась в подземелье, Эшли смотрела в зеркало, зная, что её путь только начинается…
Глава 24. Осколки истины
Ночь ушла, оставив в воздухе запах магии и пробуждённой судьбы.
Эшли сидела у огромного окна в башне, укутанная в бархатный плед, ощущая, как внутри неё разгорается что-то новое. Не просто жизнь — нечто древнее, будто с самого рождения спрятанное в крови. Метка на ключице горела еле заметным светом, словно дышала в такт её сердцу.
Она протянула руку к старинному зеркалу у стены. Поверхность дрогнула. Лёгкое мерцание, будто за ним кто-то наблюдал.
— Твоё отражение больше не лжёт, — вдруг сказал голос за её спиной.
Эшли обернулась — Селеста.
Старая хранительница дома стояла у порога, глаза её сияли проницательностью.
— Зеркала рода пробуждаются, когда в доме появляется наследница. Они ведут туда, где спрятана истина. Но не каждая истина приятна, дитя.
— Я готова, — сказала Эшли тихо. — Я должна знать.
Селеста кивнула.
— Тогда иди за отражением. Сегодня в полночь. Одна.
Поздней ночью, когда замок спал, Эшли спустилась в Зеркальную Комнату. Это место хранило десятки старинных зеркал, каждое из которых принадлежало предкам рода. Когда она вошла, свечи вспыхнули сами, и воздух наполнился странным звуком — как дыхание множества голосов.
Она подошла к одному из зеркал. Метка на ключице загорелась сильнее, и зеркало дрогнуло, как вода.
— Вглядись, — прошептал голос, словно родной.
Она увидела себя — но не такую, как сейчас. Девушка в отражении была одета в одежду времён далёких предков, с волосами, заплетёнными в символические косы, а в руках держала клинок. За её спиной — та же Тень, но в цепях.
— Ты уже была здесь. В другой жизни. В другой эпохе.
— Ты предводительница. И стражница.
Эшли прижала ладонь к зеркалу — и провалилась.
В мгновение она оказалась в зале, окутанном синим светом. Вокруг стояли силуэты — женщины с её лицом, но в разных обликах: воительница, целительница, ведьма, мать.
Одна из них выступила вперёд.
— Мы — ты. Мы жили и умерли до тебя, чтобы ты могла вспомнить.
— Что мне нужно сделать? — прошептала Эшли.
— Вспомнить себя. И пробудить древнее имя рода. Без него ты не сможешь открыть путь. Враги уже близко.
Внезапно в зале вспыхнуло пламя. Из него выплыла Тень — уже знакомая, и всё же иная. Не враждебная, но всё ещё опасная.
— Ты не моя добыча больше, — сказала она. — Но я приду вновь, если забудешь, кто ты есть.
И исчезла.
Эшли очнулась у зеркала. Всё вокруг казалось реальным. На полу — пыльный символ рода, светящийся, как метка на её теле.
В этот момент вошёл Люциан. Он подошёл к ней, увидел её глаза, полные силы и ужаса одновременно.
— Ты прошла сквозь прошлое, — сказал он. — Ты на шаг ближе к разгадке.
Она опустила взгляд на ладони. В них теперь мерцала энергия — неведомая и своя.
— Мы должны подготовиться, — сказала она. — Пророчество уже начало сбываться.
После возвращения из Зеркальной Комнаты Эшли долго не могла уснуть. Метка на ключице продолжала пульсировать — как будто звала. Что-то осталось незавершённым.
Внутренний зов привёл её в старую башню, куда никто не заходил годами. Сквозь пыль и паутину она добралась до самого верха. Там, в круглом зале с витражными окнами, стоял массивный сундук, покрытый резьбой древнего рода Сал.
Открывая его, она не знала, что ищет, но знала — найдёт.
Внутри — свитки, пергаменты, чёрные тетради с символами. Один том притянул её взгляд: обложка из кожи, украшенная знаком, точно повторявшим метку на её теле.
Она открыла первую страницу.
«Когда кровь Сал соединится с линией света, родится дитя, в чьих венах — ключ к балансу. Имя его будет скрыто, пока носительница не пробудит Зов Памяти.»
На следующих страницах — имена женщин рода, её предков. Многие были зачёркнуты, как будто исчезли из истории. Но внизу было написано:
«Эшли Сала. Пробуждённая. Пятая и последняя. Судьба в её чреве и на её губах.»
В этот миг она почувствовала, как пульс в животе отзывается лёгкой вибрацией. В груди — тепло. Она уже знала. Внутри неё — жизнь. И это не просто ребёнок.