И в отражении она увидела его.
Он шёл по берегу мёртвого моря, с факелом в руке. Перед ним — двери в склеп рода Сал.
— Люциан… — прошептала она, прижав ладонь к стеклу.
— Жди, — послышался голос.
— Я близко.
Зеркало погасло.
Эшли закрыла глаза. Её сердце билось чаще. Где-то внутри — ребёнок тоже затаился.
Она знала:
Он найдёт способ спасти их. Но Тьма будет бороться за свою жертву до конца.
Ночь была странно тиха. Ни шороха ветра, ни стрекота. Словно само пространство затаило дыхание, наблюдая.
Эшли сидела у раскрытой книги, страницы которой вдруг начали менять цвет. Символы на одном из листов вспыхнули багровым, а в центре проявилось новое имя: Сараэль Сал.
— Я не видела эту главу раньше, — прошептала Эшли, прикоснувшись к странице.
Слова выжигали в её сознании, будто кто-то читал их внутри:
“Сараэль — та, что была обречена, но отказалась принять. Её сила — не в дарах, а в выборе. Когда Тень пришла за ней, она шагнула в бездну… и вышла оттуда с огнём в крови. Она оставила метку для тех, кто последует её путем.”
Рядом с именем появился узор — в точности как метка, проступившая у Эшли на ключице. Только теперь он светился серебром.
Тень знала об этой женщине. И боялась её.
Вдруг по комнате прошёл сквозняк. Пламя свечей дрогнуло, и воздух налился тяжестью. Из тьмы выступила фигура — незнакомец с лицом, скрытым под маской из тёмного стекла.
— Ты та, кого выбрала кровь.
Голос был холодным, с металлическими нотками.
— Но кровь — это слабость. Ты боишься. А страх — это то, что я забираю.
— Кто ты? — Эшли поднялась, пытаясь удержать спокойствие.
— Я Вальтен. Посланник тех, кто породил Тень. Я пришёл напомнить: никакая метка не спасёт тебя. Даже если ты дитя Сараэль.
— Ты ошибаешься, — прошептала она. — Моя слабость — не в страхе. Она была в нём. Но теперь я знаю: я — выбор. Я — жизнь.
Маска треснула. На долю секунды она увидела глаза — чёрные, как космос.
Он шагнул к ней. Но тут книга вспыхнула ярким светом, и голос эхом раздался в пространстве:
“Её душа связана с силой древних. Кто тронет её — станет пеплом.”
Вальтен резко отступил и исчез в вихре тени.
Эшли упала на колени, сердце колотилось. Она провела рукой по ключице — метка светилась мягким серебром, как будто защищала её.
Позже, сидя у окна, она прижала ладонь к животу.
— Ты чувствуешь, правда? — шептала она ребёнку. — Мы не одни. Мы не те, кем нас хотят видеть. Мы — выбор.
В этот момент снова вспыхнуло зеркало рода. Оттуда, словно издалека, доносился голос Люциана:
— Держись. Я нашёл вход. Я ближе, чем ты думаешь.
Эшли улыбнулась сквозь слёзы. В её глазах уже не было страха. Лишь огонь. И ожидание.
Солнце вставало медленно, как будто боясь разрушить тишину этого утра.
Эшли сидела на кровати, обнажённая под лёгким кружевным пеньюаром цвета молочной розы, тонким, как дыхание, почти невидимым. Он спадал с плеч, подчеркивая светящуюся метку у ключицы. Метка пульсировала мягким серебром, будто живое существо.
В зеркале комнаты отражались её глаза — уже не прежние. Глубокие. Страшно красивые.
Она осторожно коснулась живота. Внутри — крошечная жизнь. Тёплая. Светлая.
И вдруг… удар. Сильнее прежнего. Мгновение — и через всё её тело прошла волна.
— Ты чувствуешь. Ты тоже уже знаешь, — шептала она. — Кто ты? Кто мы?
Тогда она снова открыла древнюю книгу. Страницы сами перевернулись, как под напором ветра. Появился знак — тот, что был и у Сараэль. Под ним — слова:
«Чтобы использовать силу рода Сал, ты должна не только помнить. Ты должна почувствовать. Принять. И простить то, что было — и в себе, и в других.»
Эшли закрыла глаза. В её сознании вспыхнули образы: мать, которую она почти не помнит. Лара и Томас, предательство. Тень. И Люциан… горящий, как пламя.
Он в это время шагал по древнему туннелю, вырубленному в скале под древним замком. Его пальцы обожгли древние символы на стенах — путь, что открывается только избранным.
— Я иду, Эшли. Даже если весь твой род встанет между нами.
Сквозь свет портала он слышал её дыхание. Ощущал её страх. Её желание. Её зов.
Эшли вышла на балкон. Волосы развевались. Она почувствовала, как воздух вокруг сгустился.
— Люциан, — прошептала она.
Сзади вдруг открылась дверь. Он стоял там, запылённый, в чёрной рубашке, с яростью в глазах.
— Ты в опасности, — выдохнул он. — Пророчество было не полностью раскрыто. Оно не только о смерти. Оно… о жертве. Кто-то должен исчезнуть, чтобы родиться новая сила.
Он шагнул ближе. Она не отступила.
— Тогда мы выберем не жертву. А жизнь. Мы сделаем то, что не сделала Сараэль. Мы будем вместе.