Существо завыло в последний раз, и исчезло в зеркале, словно затянутое вглубь времени.
Когда всё стихло, Эшли рухнула в объятия Люциана. Он держал её крепко, нежно, как будто обнимая не только её, но и их ещё не рождённое дитя.
— Я не дам им забрать тебя, — прошептал он, прижимая губы к её волосам. — Никогда.
Она посмотрела на него. И впервые с начала пророчества сказала:
— Мы выстоим. Вместе.
Мраморные стены библиотеки встретили их привычной тишиной, но сегодня в этой тишине было что-то иное — тревожное, как будто здание само чувствовало приближение катастрофы.
Эшли держалась за живот, в котором начинало пульсировать слабое, но живое тепло. Люциан шёл рядом, его пальцы чуть касались её спины, как будто только через прикосновение мог убедиться, что она жива.
— Тень не оставит нас, — прошептала Эшли, обводя взглядом полки, — она не просто хочет нас напугать. Она… боится.
— Ребёнка, — сказал Люциан. Его голос был низким, сосредоточенным. — Это не страх перед нами. Это страх перед тем, кем он может стать.
Они добрались до дальнего крыла, где хранились древние манускрипты рода Сала. Эшли остановилась у книги, которую не замечала раньше — будто она проявилась только сейчас, в момент, когда была действительно нужна. Книга была из серого, потемневшего пергамента, с переплётом, запечатанным знаком в виде сплетённых спиралей.
Она раскрыла её — и страницы зашевелились, как будто вдохнули.
«Когда время приблизится, и дитя станет носителем Древа, страж откроет врата. Но проклятие, идущее из-за Зеркала, захочет оборвать плод прежде, чем он коснётся земли…»
Эшли замерла.
— Она действительно охотится за ним… — прошептала.
— Но ты не одна, — Люциан подошёл ближе. — Теперь ты знаешь, кто ты. И я знаю, что должен делать.
Он оторвал от книги небольшой амулет — гладкий кристалл в форме капли, заключённой в золотую оправу. Прикосновение к нему будто пробудило воздух вокруг — он дрогнул, как перед бурей.
— Это оберег рода. Его носила твоя прабабка, выжившая вопреки всем пророчествам, — сказал он. — С ним Тень не сможет коснуться тебя.
Эшли глубоко вздохнула. Она чувствовала, как её тело всё ещё вибрирует от пережитого, но внутри начинало формироваться что-то новое — спокойная уверенность.
И в эту секунду она посмотрела на Люциана так, как не смотрела никогда раньше. Не только как на защитника. Как на мужчину, которого хочет. Здесь. Сейчас. После всего.
Её пальцы скользнули по его груди, медленно, почти не касаясь.
— Спасибо, — прошептала она. — За то, что остался.
— Я никуда и не уйду, — ответил он, ловя её запястье и подводя ближе.
И тогда они поцеловались. Жадно, глубоко, с такой внутренней потребностью, будто этот поцелуй мог исцелить всё — кровь, страх, шрамы души.
Люциан опустил её на кожаную кушетку у камина, не отрываясь от её губ, и руки его начали изучать её тело, будто впервые. Эшли выгнулась навстречу ему, её дыхание сбилось, а шелковый пеньюар, сползая с плеч, обнажил её до хрупкой красоты.
Он смотрел на неё, не как на жертву пророчества — как на женщину, в которой пульсировала жизнь, сила и невыносимая, тлеющая страсть.
— Скажи, что хочешь этого, — прошептал он, сжимая её бёдра.
— Я сгораю, — ответила она, поднимаясь к нему навстречу. — И ты — моё пламя.
Он вошёл в неё с настойчивой мягкостью, сдержанной яростью, будто каждое движение было вызовом судьбе. Пальцы его скользнули по изгибам её тела, пока она не задрожала под ним, не теряя ни единого взгляда.
Она была его. Он был её.
И в этот момент Тень отступила. Пусть и временно — но страх потерял власть.
На следующее утро, когда первые лучи солнца коснулись её кожи, Люциан прижал её к себе. И тогда она заметила это — в области ключицы появился тонкий узор, светло-золотой, словно выгравированный светом: метка её рода, знак Хранителя.
Она улыбнулась. И впервые за долгое время — без страха.
Ночь была тёплой, но в воздухе витало напряжение — как перед бурей, что не щадит никого. Эшли стояла у каменного круга, залитого мягким светом лунных лучей, скользящих сквозь витражи старинной библиотеки. Всё пространство вокруг пульсировало — стены дышали, пол мерцал едва уловимыми знаками, а в центре круга пылал древний символ рода, вырезанный в полу.
Люциан подошёл к ней сзади, его ладони скользнули по её плечам, ощущая лёгкую дрожь.
— Ты готова? — его голос был бархатным, но в нём звучала сила, будто сама ночь подчинялась ему.
Она медленно кивнула.
— Духи моего рода уже здесь. Они наблюдают. И они с нами.
Слова, оставленные женщиной из её крови, затопили её сознание:
«Чтобы защитить плод, что несёт твоё тело, ты должна соединиться с тем, кто стал твоей судьбой. Лишь в единстве крови, души и плоти родится магия, способная отразить Тень».