Она присела рядом, дотронулась до дерева, и тихо прошептала:
— Люциан…
Воздух затрепетал. Лёгкий толчок — как будто её имя отозвалось эхо. Ветер скользнул по коже. А за спиной — чей-то взгляд.Она обернулась.
Он стоял там. У порога. Всё тот же: обнажённый торс, чёрные брюки, взгляд — как ночь с тысячей веков в глубине. И тишина — в каждом его движении.
— Я дал тебе ночь, — сказал он. — Теперь пришёл за ответом.
Эшли не могла дышать. Её разум бился, протестовал, требовал объяснений. Но тело… тянулось. Как будто звало. Как будто всё в ней уже знало, что ответ был дан с её первым взглядом на него.
— Я не знаю, кто я с тобой, — прошептала она. — Но без тебя — я ещё меньше.
Он подошёл. Протянул руку.
— Тогда не выбирай. Просто вспомни.
Пальцы коснулись её виска, и мир растворился.
Воспоминания захлестнули её, как пламя. Она увидела себя — в другом времени, в другом теле. Та же душа. Те же глаза. Только имя другое. Она стояла на утёсе, ветер рвал её волосы, а Люциан — в белой рубашке, окровавленной и рваной — целовал её перед прыжком в вечность.
— Ты поклялась, что найдёшь меня, даже если время разрушит всё, — его голос шептал сквозь прошлое. — Ты нашла.
Эшли упала на колени. Слёзы стекали по её щекам.
Она вспомнила. Всё. Или почти всё.
И вдруг она поняла — это не просто история о любви. Это история о цене.
О проклятии…
О поцелуе, который спасёт… или разрушит.
Он склонился, и их губы почти соприкоснулись.
Мир снова замер.
И тогда она поняла — если поцелует его сейчас, она впустит в этот мир не только любовь… но и судьбу. Тьму. Войну.
— Люциан, — прошептала она. — Если я поцелую тебя… я умру?
— Нет, — ответил он. — Ты вспомнишь, кем была. И кем должна стать.
Он был слишком близко. Слишком реальный. Слишком невозможный.
И всё же — именно это и было её реальностью теперь.
Эшли прикрыла глаза… и сделала выбор.
Его губы коснулись её — неуверенно, как впервые испивший запретного вина. Эшли не сопротивлялась. Напротив. Что-то древнее внутри неё раскрылось — будто память самой крови, первобытная и неумолимая. Мир замер. Время растаяло.
Их поцелуй был не просто прикосновением. Он стал вратами.
Она перестала быть собой.
Вспышка — и Эшли оказалась в другом теле, в другой эпохе. Её платье было из тяжёлого шелка, подол скользил по траве, а на пальце — кольцо, чёрное, как ночное небо без звёзд. Она бежала к пруду, где его ждал он.
— Люциан, — прошептала она в той жизни, но губы всё те же, и голос её был не чужим.
Он стоял на коленях, его меч вонзён в землю, а руки покрыты кровью.
— Я нарушил клятву, — его голос дрожал. — Ради тебя.
Она бросилась к нему, обвивая его плечи.
— Я приму всё. Даже проклятие.
Он взглянул ей в глаза, и в том взгляде была такая боль, что сердце Эшли разрывалось на куски.
— Тогда я принадлежу тебе. Навсегда.
Их губы встретились — и в тот момент земля содрогнулась. С неба сорвались птицы, из глубин воды поднимался чёрный дым. Кто-то кричал её имя — как предупреждение.
“Эшли!”
Она очнулась. Резко. Задыхаясь.
Она снова была в замке. На полу. А Люциан всё ещё склонился над ней, его глаза были расширены.
— Ты… видела? — прошептал он.
Она не ответила. Только обвила его шею и, не раздумывая, снова притянула его к себе.
— Не отпускай, — выдохнула она. — Не сейчас.
Он подхватил её, легко, как будто вес её был для него не больше пёрышка. Их тела встретились — её кожа горела, его дыхание хрипло касалось шеи, её грудь прижалась к его груди, и она почувствовала, как сильно он дрожит. Не от страха. От желания.
Он вёл её к кровати, но не как мужчина, берущий, а как изгнанник, вернувшийся к жизни. Его пальцы скользили по её талии, оставляя следы жара. Её пеньюар соскользнул с плеч, и она застонала от прикосновений — жадных, будто он заново учился чувствовать.
Но в ту же секунду, когда она запрокинула голову, позволив себе раствориться в нём…
…воздух стал ледяным.
Окно распахнулось с оглушительным грохотом. В комнату ворвался ветер, тёмный, как смола. Свет исчез, свечи погасли.Их разорвала Тень.
Чёрная фигура без лица, с туманными руками, как из кошмара. Она прошла сквозь комнату, издавая хриплый вой, и ударила Люциана с такой силой, что он отлетел в сторону, врезавшись в каменную колонну.
Эшли закричала.
— Нет! Оставь его!
Но существо уже тянуло к ней щупальца из мрака, словно стремясь дотронуться до её живота…
До ребёнка.
— Эшли, беги! — прокричал Люциан, с трудом поднимаясь.
Она замерла, не в силах пошевелиться, сердце гремело в груди.