– Что? – Спросил Бенджамин.
– Я думаю, пришло время снова использовать Баллрум.
– Не уверен, что понимаю тебя.
– Меня не волнует, кого манти выставляют виновниками в своих разоблачениях, – ответил Альбрехт. – Пока они физически не вторгаются на Мезу, чтобы своими руками вырвать корень всех зол, солли, – во всяком случае, большинство из них – продолжают считать их лжецами. Особенно в том, что касается Баллрум. Один Бог знает, сколько мы потратили времени, усилия и денег, чтобы убедить Лигу, что весь Баллрум сплошь состоит из одних только маньяков-убийц! Собственно говоря, они проделали большую часть работы за нас, поскольку они и есть маньяки-убийцы! Таким образом, я думаю, что сейчас самое время, чтобы развеять эти распускаемые Баллрум нелепые слухи о некоем тайном многовековом мезанском заговоре. Все доказательства, безусловно – полная фальсификация. В лучшем случае – наглая корыстное подтасовка фактов, а, следовательно, любой убийственный ответ, на который они сподвигнут Баллрум, будет полностью виной манти, пусть даже они и никогда и не признают этого. И, увы, наша охрана здесь окажется более «дырявой», чем мы привыкли считать.
Бенджамин смотрел на него некоторое время, а затем улыбнулся сам.
– Ты думаешь, что нам может сойти с рук обеспечение достаточной «дырявости», чтобы раскрутить их на дополнительные ядерные бомбы?
– Ну, из допросов этого ублюдка – нашего собственного безопасника, что работал с Зилвицким и Каша – мы знаем, что именно охранники пронесли ту ядерную бомбу, что сработала в парке, – указал Альбрехт. – Предполагая, что любой, поддерживающий их, жизненно заинтересован в правде и только правде – что я, по общему признанию, не стал бы делать на их месте – этот небольшой факт может сделаться достоянием общественности. Фактически, теперь, когда я думаю об этом, если Каша и Зилвицкий озвучат свою версию произошедшего, они, скорее всего, захотят подчеркнуть, что не они доставили на Мезу ядерное оружие. И, да, я думаю, что возможно, что некоторые из особо злобных фанатиков, доведённых до новых высот мстительности порочной ложью манти, вероломно обрушат на нас новые ядерные удары. И если они собираются сделать это, то наиболее разумным – если я могу применить этот термин к подобным мясникам – будет нанести удар по верхними эшелонам власти общества Мезы.
– Это может сработать, – кивнул Бенджамин, с задумчивым видом уперев рассеянный взгляд в пространство. Внезапно он сфокусировал глаза на своём отце, а улыбка исчезла. – Если мы все же решим пойти этим путём, это сильно увеличит сопутствующий ущерб. Отец, «Гудини» никогда не предусматривал такого.
– Я знаю, что нет, – лицо Альбрехта выражало те же чувства, что и у его сына. – Мне тоже всё это не нравится. Собственно, слишком многим из списка «Гудини» это придётся не по нраву. Бен, поднимется столько грязи, что я не думаю, что у нас есть другой выбор, кроме как трезво смотреть на вещи. Мы не можем позволить себе оставить какие-либо след, по которым нас потом могут отыскать.
– МакБрайд, учитывая его положение, должен был знать достаточно много о наших последних военных разработках, но его никогда не информировали о Дэриусе, и он не имел контактов, по крайней мере официально, ни с одним из подразделений, знающих хоть что-то о Маннергейме или других семьях Хранителей. Возможно, тем не менее, до него дошли какие-то неопределённые слухи о Хранителях и очевидно он был достаточно умён для того, чтобы понять, что у нас должно было быть что-то вроде Дэриуса. Собственно говоря, есть чёртова куча манти, достаточно смышлёных для понимания того, что без чего-то подобного мы никогда бы не смогли создать использованные в «Устричной Гавани» корабли и оружие. В общем, всё это должно быть достаточно очевидным для любого, кто склонен поверить вещаемым налево и направо заявлениям манти о том, что у Мезанских Указующих должно быть где-то тайное убежище, – он вскинул голову. – Мы не можем позволить себе оставить хоть какие-то доказательства, могущие подтвердить теорию о том, что мы просто спрятались в заранее подготовленную тёплую норку. Если, чтобы избежать этого, мы вынуждены будем понести некоторые «сопутствующие потери», то, я боюсь, у нас не будет другого выбора, кроме как смириться с ними.
Бенджамин смотрел на него в течение нескольких секунд, затем с сожалением кивнул.
– Ладно, – повторил Альбрехт. – Очевидно, сейчас мы оба не готовы к разговору. Откровенно говоря, мне на подготовку потребуется некоторое время, даже просто для того, чтобы оправиться от потрясения и убедиться, что мой мозг снова работает, и последнее в чём мы нуждаемся – это посвятить себя исполнению плана, который мы не продумали настолько хорошо, насколько это только возможно. Мы должны понимать, что в нашем распоряжении ограниченное время, но я не собираюсь хвататься за первые попавшиеся решения – они могут сделать ситуацию только хуже. Таким образом, мы не должны принимать решения до тех пор, пока у нас не будет возможности оценить их. По твоим словам – Колин уже в пути?
– Да, Сэр.
– Тогда, как только он появится, мы втроём должны пройти все, что получили на данном этапе от точки до точки. Должен ли я предположить, полагаясь на твою обычную предусмотрительность, что все отчёты с последними данными у тебя с собой?
– Я полагал, что ты захочешь увидеть их лично, – сказал с поклоном Бенджамин, доставая из кармана чип памяти.
– Одна из радостей начальства – наличия компетентных подчинённых, – высказался Альбрехт уже практически нормальным тоном. – В таком случае, – он протянул левую руку за чипом, в то же время правой активируя личный терминал, – давайте посмотрим на то, чего нам придётся лишиться.
Глава 21
Система Монтана
– Интересное дело, – манерно растягивая слова, протянул контр-адмирал Майкл Оверстиген.
Мишель Хенке едва удержалась от удара его по голове. С трудом.
– Я понимаю, что мы аристократы и должны поддерживать определённый имидж, но, Майкл, вы действительно находите, что сейчас лучшее время для демонстрации глубины вашего хладнокровия?
– Гм? – Оверстиген моргнул, а затем, встряхнувшись, виновато улыбнулся ей. – Прошу прощения, миледи. Я даже не замечаю, когда делаю это. По крайней мере, в этот раз.
Он снова улыбнулся, став более похожим на самого себя, и Мишель покачала головой в ответ.
«Неужели нашлось что-то, что смогло-таки выбить из колеи этого «ничто-не-может-меня-удивить» аристократа! Жаль что для этого понадобилось такое!»
– Честно говоря, миледи, я не думаю, что адмирал Оверстиген единственный человек, который... скажем, застигнут врасплох, – заметила Синтия Лектер. – К этому придётся привыкнуть.
– В самом деле? – наклонила голову Мишель и рассудительно поджала губы. – Давайте посмотрим. Президент Притчарт в прошлом месяце просто лично заскочила на Мантикору и предложила мирный договор. А затем и военный союз. И выясняется, что причиной этого стало то, что нечто, именуемое по данным Антона Зилвицкого и пресловутого Виктора Каша «Указанием Мезы», в течение последних пяти-шести т-столетий строило козни против Звёздного Королевства и Хевена – не считая всего остального человечества. Синди, ты и правда полагаешь, что мы не в состоянии с ходу принять эти незначительные изменения?
– Прошу прощения миледи, что Вы там говорили про аристократическое хладнокровие? – поинтересовался Оверстиген.
– Туше, – признала Мишель. – С другой стороны, я адмирал, а ты контр-адмирал. Привилегии ранга, знаешь ли. По крайней мере, я слышала о таком понятии.
– На самом деле меня интересует, насколько точны эти сведения в действительности, мэм, – сказал сэр Айварс Терехов. Все взгляды обратились к нему, и он пожал плечами. – Я не говорю, что я не верю в это. Хотя бы потому, что многие события, происходившие здесь, вдруг стали гораздо более ясно сочетаться друг с другом. Меня беспокоит лишь то, что это может сделать их взаимосвязь слишком аккуратной. А также, что это может означать, что на самом деле мы ничего не знаем.
Как обычно, отметила Мишель, Терехов чертовски точно сформулировал суть проблемы.